Пляж казался раем, вокруг было множество молодежи, и Энн дождаться не могла, пока окажется в воде. Она уже разделась до пояса, когда услышала, как одна из ее новых подруг говорит: «Эй, посмотрите! Настоящий кит». Энн оглянулась, думая, что увидит в море кита. «Ах, — сказала девушка, смеясь преувеличенно громко, — это же Энн». Все посмеялись. И Энн, не зная, что ей делать, рассмеялась вместе с ними. Она промучилась весь день на пляже, и заплакала только дома в своей комнате. Она возненавидела тех девушек, а себя возненавидела еще больше.
Теперь, девять лет спустя, стоя перед зеркалом в изящном темно-синем купальном костюме из альпаки и в черных шелковых чулках, она все еще колебалась перед выходом из пляжного павильона Лейденов. Энн глубоко вдохнула и все же решилась выйти. Она сразу же надела большую соломенную шляпу, чтобы защитить лицо от загара и направилась к покрывалу, на котором уже расположились Беатрис, ее мать и старший брат. Когда она проходила мимо соседнего покрывала, то услышала, как девочка сказала своей матери: «Я хотела бы выглядеть, как эта дама. Она идеально стройная. Не правда ли, мама?»
Энн зарделась от удовольствия. «Я прелестна», — сказала она себе и удивилась этой мысли.
Энн прилегла рядом с Беатрис, опираясь на локти и скрестив ноги, Довольная миром и собой. Беатрис была одета почти так же, как и Энн, только ее купальный костюм был с белой отделкой и белыми пуговичками впереди.
— Они здесь?
— Конечно, — ответила Беатрис, — я знала, что они придут, когда сказала Алексу, то есть мистеру Хенли, что мы будем здесь. Он сказал, что мы, вероятно, сошли с ума, если планируем такой ранний выход на пляж, но сами пришли сюда еще раньше нас. Я чувствую себя такой усталой, боюсь, не смогу много спорить с ним сегодня.
— Ах, вот чем вы, оказывается, занимались вчера вечером! — улыбнулась Энн.
— Ш-ш-ш, — предупредила Беатрис, бросая осторожный взгляд на мать и брата. Подружки проскользнули в дом уже перед рассветом и от возбуждения не могли заснуть, рассказывая друг другу о новых впечатлениях, причем каждая пыталась убедить себя и собеседницу в том, что эти поцелуи ничего для них не значат. Энн настаивала, что она целовалась с Генри, выполняя «план». Беатрис говорила, что Алекс воспользовался ее не совсем трезвым состоянием. «Я даже толком не помню, было ли что-нибудь вообще», — утверждала она.
— Где же они? — спросила Энн, осматривая пляж.
— Алекс сидит на песке, болтает с какой-то женщиной. Бедняжка, вероятно, зевает до слез от его занудства. — Беатрис бросила на него тяжелый взгляд и продолжила: — Генри плавает. Видишь ею? Он уже целый час барахтается в воде. Надеюсь, что не утонет.
Энн прищурилась, но смогла разглядеть вдалеке лишь контуры рук, мелькающих над волнами.
— Он заплыл очень далеко, — сказала она.
— Насколько я помню, он и Алекс Хенли в юности часто переплывали залив, — сказала Хелен, сидевшая в раскладном деревянном кресле. — Я не думаю, что ему угрожает опасность, Энн.
— Я не волнуюсь. Я только беспокоюсь, что если он будет тонуть, кому-то придется рисковать жизнью, чтобы спасти его. — Энн улыбнулась Беатрис и легла, сложив руки на груди. — И его предсмертными словами будут мольбы о моем прощении. А я склонюсь над ним и прошепчу: «Никогда».
— Ах, какая ты суровая, Энн, — звонко, как девочка, засмеялась Хелен. Энн рассмеялась в ответ, но глаза ее были прикованы к морю. Она хотела быть уверена, что с Генри все в порядке.
Через несколько минут Генри поплыл к берегу. Энн смотрела на него из-под полей своей шляпы, пытаясь не выдать своего интереса. Генри медленно выходил из воды, и полосатый купальный костюм обтягивал его, как вторая кожа. У Энн пересохло в горле, вероятно потому, что она часто дышала открытым ртом. Генри встряхнул головой, как это делает собака после купания, на его загорелой коже сверкнули капельки воды. Он откинул волосы со лба и пошел по песку к Алексу.
Энн наблюдала за каждым его движением. Никогда прежде не испытывала она такого восторга при виде стройной мускулистой фигуры, блестящей кожи, мягких влажных волос и босых ног. О Боже!
— Энн! Энн! — громко шипела Беатрис, дергая ее за руку.
— Что?
— Я спрашиваю, хочешь ли ты пойти прогуляться?
Энн кивнула.
— Мама, Энн и я пройдемся немного, — поднимаясь на ноги, сказала Беатрис.
— Удачи вам.
Беатрис наклонилась и поцеловала мать. Энн улыбнулась, думая о своей матери, с которой она никогда не поделилась бы чем-то более важным, чем коробка шоколадных конфет.
— Какая ты счастливая, Беа, — вздохнула Энн.
— Я каждый день благодарю Господа за то, что у меня такая мама. Знаешь ли ты, миссис Вандербилт поклялась, что Консуэла выйдет замуж только за титулованную особу? Ей всего только шестнадцать лет, а ее будущее уже решили за нее.
— Может быть, она выйдет замуж за прекрасного юного принца, — примирительно сказала Энн.
— Скорее за старого барона или графа, страдающего подагрой, — фыркнула Беатрис. — Нет, спасибо. Я бы лучше осталась незамужней на всю жизнь, чем быть вынужденной выйти замуж за того, кого я не люблю, или за того, кто не любит меня. — И, осознав, что она только что сказала, Беатрис взяла Энн за руку и попросила: — Прости меня, Энн.
— Никто не заставлял меня выходить замуж, Беа. Тебе не за что просить прощения.
Девушки ходили возле воды, довольно далеко от Генри и Алекса, чтобы не вызвать подозрения. Они намочили свои шелковые чулки.
— А здесь прохладно, — сказала Энн, пытаясь увернуться от набегающей волны.
— Ты привыкнешь, — пообещала Беатрис, заходя поглубже в воду, чтобы волны доставали до колен. Энн тоже немного намочила ноги и опять отступила. Беатрис была уже в воде по пояс, смеясь от восторга, когда волны доставали до груди. Энн, глядя на храбрую подругу, заставила себя зайти поглубже. И действительно, вода показалась ей уже не такой холодной, но все же не теплой.
— Н-не т-так уж-ж и хол-лодно, — заявила она, дрожа.
Приближалась большая волна. Беатрис, смеясь, показала на нее. Энн окаменела от ужаса. Искушенная купальщица, Беатрис легко подпрыгнула, и волна не достала ей даже до груди. Подумав, что ей такое не удастся, Энн повернулась и попыталась убежать от волны. Но волна оказалась быстрее: холодная вода накрыла ее с головой, и, закричав от испуга, Энн упала. Потом вода схлынула, а Энн оказалась на коленях, чувствуя себя совершенной идиоткой.
— Трудно утонуть на глубине в пятнадцать сантиметров.
Энн взглянула вверх из-под полей теперь уже бесформенной шляпы и увидела перед своим лицом пару босых, покрытых песком, мужских ног. Она попыталась встать, не обращая внимания на руку, которую протянул ей Генри. И ей это удалось.
