Жадность мне совершенно чужда. Кроме того, я предпочитаю есть в одиночестве. Думаю, я вполне могла бы унести свою кошачью вкусняшку – какое прекрасное название-то! – под стол и съесть её там. Но, когда мне в голову пришла эта идея, вкусняшки уже не было.
– Ого! Быстро она! – сказала Хармони.
Они с миссис Хейл что-то там ещё говорили про кошачьи вкусняшки, скорость и тому подобное, но я не могла следить за их разговором. Единственное, что занимало мой мозг, это «Ещё!». Ну ладно: две мысли. Вторая была: «Скорей!»
Ещё!
Скорей!
Ещё!
Скорей!
– Может, она хочет ещё? – предположила Хармони.
– Трудно сказать, когда она вот так тихо сидит, – ответила миссис Хейл.
– Но глаза у неё горят.
– Я заметила.
Миссис Хейл открыла пакетик и по столу толкнула в мою сторону ещё одну вкусняшку. Медленным и грациозным движением я протянула к ней лапу: будто мы с вкусняшкой исполняли какой-то танец. Потом что-то вспыхнуло, и на сцене остался лишь один танцор.
– Ого! – воскликнула Хармони.
– Можно с уверенностью сказать, что ей понравилось, – констатировала миссис Хейл и… боже, что она делает? Убирает пакет в ящик?
Ещё!
Скорей!
Ещё!
Скорей!
– А как зовут вашу кошку, миссис Хейл? – спросила Хармони. Ну, или что-то в этом роде: уж не знаю, горели ли у меня глаза, а вот мозг точно пылал.
– У меня сейчас нет кошек, – ответила миссис Хейл. – Если вообще можно сказать, что у кого-то есть кошка. Потому что на самом деле это мы у них есть.
Ещё!
Сейчас!
Ещ…
Ну-ка, повтори? Это у нас, кошек, есть люди? Эта миссис Хейл очень милая, хоть её глаза и говорят: ну-ка, не смей баловаться, а уголки губ опущены.
– …До позапрошлого года я и представить себе не могла, что буду жить без кошек, – рассказывала тем временем миссис Хейл. – А потом я опять вышла замуж. И вскоре после этого мистер Хорошевс превратился в мистера Плохендра. Он совершил ужаснейшую вещь, какую только можно вообразить.
– Что это было? – спросила Хармони.
– Он позволил… позволил себе заболеть аллергией на кошек. Скажи мне, Хармони: можно ли считать это основанием для развода?
– Смотря по ситуации…
– Разумеется, по ситуации, детка. – Миссис Хейл хлопнула рукой по столу. – Но если бы тебе пришлось отвечать только «да» или «нет», то что бы ответила? Это достаточное основание для развода?
– Нет.
Миссис Хейл кивнула:
– Вот и я так же решила. Но я была буквально на волосок от развода. – Она подняла руку и показала практически сомкнутые большой и указательный пальцы. На мгновение её лицо приобрело отсутствующее выражение, потом она быстро встряхнула головой и сказала: – Но я тебя не за этим позвала, Хармони. Отчасти ради вкусняшек, но…
Ещё!
Скорей!
– …Но в основном из-за карты. Я имею в виду ту карту, которую господин Лемэр стянул прямо у меня из-под носа. Карта – это важно, и наплевать, что по этому поводу думает шериф Ханцингер.
– Он думает, что это не важно?
– Он вообще не думает. Точка. Впрочем, может, я перегибаю палку. Невозможно поверить, что мы способны выбрать шерифом человека, совершенно лишённого способности мыслить? Давай остановимся на том, что шериф лишён способности мыслить логически. А без чего невозможно расследовать ни одно преступление?
– Без чего?
– Что должно быть очень развито у того, кто расследует преступления?
– Логическое мышление?
– Прекрасно, юная леди! – подтвердила миссис Хейл. – Тот, кто расследует преступление, при помощи логического мышления собирает в единую цепочку различные факты, а затем… как это говорится?
– Не знаю…
– Он заносит топор! Именно так! Тот, кто расследует преступление, заносит топор над головой преступника.
– Шериф уже занёс топор над головой Мэтти Комо, – вздохнула Хармони.
Миссис Хейл махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху.
– Да кто вообще может поверить, что Мэтти способен кого-то убить?
– Вот именно!
– Ну, есть одно обстоятельство… Если бы эту карту нашли у Мэтти. Я позвонила шерифу и спросила у него насчёт этого. Он подтвердил, что карты у Мэтти не было, и тогда я ему велела немедленно освободить заключённого.
– Вы прямо так ему и сказали?
– А почему нет?
– Вы что, хорошо его знаете?
– Как облупленного. Я раньше была учительницей, преподавала в третьем классе в начальной школе Этана Аллена. Шериф учился там в первый год моей работы. Большего оболтуса я отродясь не видывала – ни до, ни после. Разумеется, он не отпустил Мэтти, потому что он совершенно безмозгл и лишён способности мыслить логически.
– Значит, карта – это элемент логической цепи? – спросила Хармони.
– Разумеется! Именно так! В самую точку! Хармони, ты не думала насчёт того, чтобы стать шерифом, когда вырастешь?
– Нет.
– Не торопись отказываться.
– Я не хочу никого арестовывать, – сказала Хармони.
