меня был на исходе, а дышать без скафандра на поверхности планеты невозможно, легкие вымерзают… Дальше все как в тумане. Очнулся я уже здесь.
— Юджин, ты понимаешь, о чем он говорит? — по-эльфийски спросила Мона.
— В общих чертах, миледи, — Кроу пристально следил за сменой выражений на лице незнакомца и вполне допускал, что тот рассказал не все, но основное было правдой. Наркотики, истощение, скафандр, побег, аварийная посадка… — Все могло быть именно так, как он рассказал. Его мир не ограничен одной планетой, как у вас или у меня, эти люди освоили дальний космос и, похоже, чувствуют себя в нем, как дома.
— Они могут быть создателями зала с Дверями?
— Не знаю, миледи.
Волшебница подавила вздох.
— Наш гость и так непрост, а когда к нему вернется память, станет еще более скрытным. Я не смогу прочитать его до конца, потому что кто-то заранее позаботился о том, чтобы он сохранил свои тайны.
— Оставь лучше все, как есть. Ну, не вспомнит он, кем был когда-то, что с того? Здесь ему ничто не угрожает.
Мона с мягкой укоризной посмотрела на мужа.
— Это не нам решать, Джас.
Не понимая ни слова, незнакомец с явным волнением следил за разговором, и Мона сжалилась над ним, перейдя на древний язык.
— Рискну предложить вам на выбор два варианта. Вы можете остаться таким, как сейчас, и начать жизнь с чистого листа, или позволите мне вмешаться и попытаться восстановить вашу память.
Гость недоверчиво посмотрел на Мону, а потом задал странный вопрос.
— Вы врач, мадам?
— Вовсе нет, поэтому исцеление будет довольно мучительным. Обдумайте хорошенько оба мои предложения, мы не станем вас торопить.
— На самом деле выбора нет, мне жизненно необходимо вспомнить все. Если вы не галлюцинация и не порождение отравленного наркотиками мозга, то я согласен на попытку восстановления.
— Хорошо, но вас придется привязать.
После секундного колебания молодой человек откинулся на спинку кресла и демонстративно положил руки на подлокотники.
Глава 6
Мона устала скитаться в лабиринте чужого разума, который она восстанавливала, полагаясь только на чувство гармонии и собственную интуицию. То, что сломали и исковеркали тюремщики, на самом деле не было даровано природой, кто-то намеренно создал некую конструкцию и вложил ее гостю в голову. Эти искусственные фрагменты портили общую картину и очень затрудняли работу волшебницы, но она старалась не обращать внимания на собственные неудобства, потому что они не шли ни в какое сравнение с муками, которые сейчас терпел их гость.
Он не издал ни звука и старался не дергаться, что дало Моне возможность сосредоточиться на его сущности и не думать о страданиях оболочки. Слабый, дрожащий огонек внутреннего «я» едва тлел под руинами, в которые превратился искалеченный разум. Только страх окончательно потерять себя, заставил его действовать, совершить побег и добраться до Двери в другой мир.
Мона мысленно дохнула на почти угасший светоч души. Так раздувают искорку огня, чтобы возродить живое пламя. Огонек заколебался, почти пропал, но потом появился снова, окреп и засиял зеленовато-голубым светом. Да, ее дочь была права, этот странный пришелец — не зло, однако в его теле и разуме скрыто слишком много секретов, смертельно опасных для него самого и для тех, кто будет с ним рядом.
Труд был уже почти завершен, когда волшебница сделала еще одно неприятное открытие. Она открыла глаза и долго смотрела на неподвижное красивое лицо. Боги, почему одной рукой тебе что-то дают, а другой тут же отнимают, как будто боятся, что чаша твоего счастья переполнится? Почувствовав на своих плечах заботливые руки Джастина, Мона устало откинулась назад.
Майор Кроу, который никогда не нуждался в дополнительных инструкциях, принялся неспешно распутывать узлы на руках и ногах гостя. Довольно долго тот не шевелился, а потом открыл глаза и размял затекшие пальцы. Выглядел он так, будто недавно оправился от тяжелой болезни, но взгляд его светлых глаз был ясен и тверд. Молодой человек глубоко вздохнул и поднялся на ноги.
— Позвольте представиться, меня зовут Себастьян Лангвад, и я перед вами в неоплатном долгу.
— Вы наследник королевской крови или сын президента? — майора совершенно не беспокоили его усталый вид и тени под глазами.
— Нет, я не наследник трона. Мы с нынешним императором даже не родня.
— В чем же состояла ваша ценность для похитителей? Если бы они хотели просто получить выкуп, то не стали ковыряться в ваших мозгах. Или это была попытка уничтожить компрометирующую их информацию?
— Нет, меня мало интересовали их секреты. Я в любом случае ничем не смог бы им навредить.
— Значит, они искалечили вас в попытке докопаться до ваших секретов? Вы хранили государственные тайны в силу своей должности?
— Вынужден повториться. Нет, моя работа не представляла для них интереса. Я занимаюсь разведением растений в условиях агрессивной среды.
— И вы не совсем человек, как я понимаю. Вы словно состоите из множества сущностей.
Это замечание, Моны сделанное тихим голосом, внезапно лишило гостя стоического спокойствия, с которым он отвечал на вопросы майора. Молодой человек вспыхнул и даже, похоже, обиделся.
— Я обычный человек, мадам. То, что вы заметили во мне — это всего лишь фрагменты белковых цепочек, позаимствованных у различных биологических видов. Мой отец генетик. Он был помешан на идее создания совершенного индивидуума, лишенного каких-либо физических недостатков. Так что я стал жертвой эксперимента еще в утробе матери. Предполагалось, что у меня будут крепкие кости, сильные мышцы, непробиваемая иммунная система и выдающиеся интеллектуальные способности.
Мона перевела взгляд на Юджина, молча умоляя его вмешаться.
— Ну и как, эксперимент вышел удачным? Вы действительно идеальны во всех отношениях?
Себастьян непочтительно фыркнул.
— Я довольно близорук, часто ломал в детстве кости и страдал редкими заболеваниями, поэтому мало чем порадовал своего родителя.
— Ваш отец жив?
После довольно длинной паузы, Себастьян обреченно покачал головой.
— Я не знаю. Он пропал несколько лет назад.
Мона жестом попросила гостя снова сесть в кресло, и из вежливости он уступил.
— Как мне вас называть? Господин Лангвад?
— Зовите меня Себастьян.
— Себастьян, если вы все еще ждете возвращения вашего отца, то напрасно. Его нет в живых и довольно давно.
На красивом лице с идеально вылепленными чертами не дрогнул ни один мускул. Либо их гость догадывался об участи, постигшей выдающегося генетика, либо не слишком сожалел об утрате. В любом случае, искренней привязанности к отцу он явно не испытывал.
— Вам что-то известно?
— Только то, что ему помогли уйти из жизни, больше ничего. Может быть, вашему отцу и не удалось создать идеального человека, зато он смог превратить
