вытоптанной площадки в густую траву, которая теперь существенно затрудняла его движения.
— Нет, и никогда не был.
Чувствительный укол в грудь заставил его подскочить от неожиданности, потом лезвие меча плашмя обрушилось на плечо, а удар сапогом в колено довершил дело. Себастьян упал на землю и перекатился. Плечо онемело, нога немилосердно заныла. Пока он судорожно хватал воздух открытым ртом, противник небрежно чиркнул кончиком клинка и срезал костяную пуговицу с ворота его рубахи.
— Быть может, вы помолвлены с кем-то?
— Нет, мессир Хартли, я … ни с кем не помолвлен.
— Как удобно, ни ответственности, ни обязательств, одни растения на уме! Вам даже не нужно заботиться о семье, не правда ли?
— Неправда, я люблю своих родных! Просто у моей семьи сейчас трудные времена…
В зеленых, как у Анны, глазах капитана Себастьян читал только разочарование и презрение. Он не понимал, в чем состоит его вина, но чувствовал стойкое неприятие со стороны мужчин из дома Корвел. Да, он не силен в единоборствах, не закален в битвах, но ведь люди, которые его спасли, не знают, на что он способен. Некоторые из них принадлежат к какой-то неизвестной расе и называют себя эльфами. В другой ситуации он с удовольствием занялся бы тщательным изучением их природы, но не теперь, когда в горло ему упирается острие меча, а взгляд буравит, как лазерный луч.
Все, что случилось с Себастьяном за последнее время, выглядело типичным наркотическим бредом. Он попал в мир, где действительность была перемешана с вымыслом, а прошлое с настоящим. Мечи, кинжалы, тяжелые пулевые пистолеты, лошади, магия, майор службы безопасности… Во всем, что его здесь окружало, Лангвад не обнаружил ни единой молекулы искусственно синтезированного вещества. Себастьян ел настоящее мясо и мягкий теплый хлеб, пил натуральное молоко, мылся в деревянной бадье, пользовался примитивным туалетом и при этом честно пытался сохранить ясность ума.
Иногда логика ему изменяла, особенно в тех случаях, когда люди появлялись прямо из воздуха или исчезали из комнаты, даже не переступив ее порога. Ему было непросто поверить в существование волшебников. Приученный к самоанализу и постоянной работе над собой, Себастьян с горечью признавал, что, как никогда, близок к истерике и вот-вот может сорваться с той тонкой ниточки, за которую судорожно цеплялся в попытке найти объяснение происходящему. Особенно после появления Анны.
Как можно не поверить в острое психическое расстройство, когда перед тобой стоит ожившая греза, девушка-мечта, образ которой преследовал тебя с детства? Для Себастьяна это оказалось последней каплей, а ему все продолжали задавать вопросы, испытывали на прочность, намеренно унижали и причиняли боль. Броня, в которую он заковал свои эмоции, чтобы оставаться рассудительным и хладнокровным, уже давно дала трещину, и теперь все долго подавляемые эмоции в считаные мгновения вырвались наружу.
Себастьян не столько услышал, сколько всем телом почувствовал странный рокочущий звук, от которого завибрировал каждый мускул, каждый нерв у него внутри. Он больше не ощущал боли, глаза заволокло красной пеленой. Извернувшись, молодой ученый вскочил на ноги и с рычанием набросился на своего обидчика, размахивая мечом из стороны в сторону, как дубиной. Ярость придала ему сил, и он принялся теснить своего противника, с удовлетворением вслушиваясь в лязг и скрежет металла. Он весь взмок от пота, из саднящего горла вырывались резкие животные звуки. Себастьян бесчинствовал, пока не устали руки, а потом внезапно сел на землю и разрыдался.
Когда слезы иссякли, он затих, обессиленный и опустошенный, и не двигался, пока не почувствовал, как в щеку ему ткнулось что-то мокрое. Себастьян неохотно поднял голову. Рядом стояла большая золотистая собака и смотрела на него добрыми карими глазами.
— Слава Богам! — Джастин отбросил травинку, которую беспечно покусывал крепкими белыми зубами. — Моя жена сказала, что если вы в ближайшее время не поплачете, то вас просто разорвет на части. Простите за грубость, но таково было мое задание.
Себастьян с трудом поднялся на ноги и попытался привести в порядок одежду. Чувствовал он себя довольно глупо.
— Я тоже сожалею, что набросился на вас, мессир Хартли. Надеюсь, вы не пострадали?
Джастин удивленно моргнул, а потом откинул голову и захохотал.
— Ах, господин Лангвад, — проговорил он, смахивая пальцами выступившие от смеха слезы, — придется немало потрудиться, прежде чем вы сумеете причинить мне вред этой зубочисткой. Вы должны использовать тренировки как способ избавиться от напряжения, чтобы пар выходил наружу, а не распирал вас изнутри. Поверьте, мы — настоящие, и все, что вас окружает, вовсе не сон. К тому же вы здесь не единственный гость из другого мира.
— Я так и знал! — торжествующе воскликнул Себастьян — Это майор Кроу, я прав? Он не вписывается в общий контекст, хотя ассимилировался довольно успешно. Мессир Хартли, а ваша жена действительно волшебница?
Джастин свистнул собаке, ловко забросил меч в наплечные ножны и махнул рукой всаднику, который подъехал к воротам усадьбы.
— Да, настоящая волшебница, причем самая могущественная из ныне живущих. Наши дочь и сын тоже волшебники, да у нас целый замок волшебников! Если будете усердно тренироваться, мы обязательно вас туда пригласим. А теперь пойдемте, познакомитесь с моим младшим братом.
Глава 10
Тело Себастьяна ежедневно подвергалось физическим нагрузкам, которые находились далеко за пределами его обычной нормы. Его обучали не только приемам необходимой самообороны, но и различным способам убийства, нападали днем, ночью, в бане и за обеденным столом. Он должен был всегда носить с собой оружие или использовать любое подручное средство для своей защиты. Поначалу Себастьян каждый раз испытывал стресс и долго не мог успокоиться, но постепенно научился выдавать только необходимые реакции, а потом переключать мозг на другие задачи.
Его дни были заполнены делами с раннего утра и до поздней ночи, но каждую свободную минуту он тосковал по Анне. Себастьян никогда не подпадал под женские чары, ему удалось счастливо избежать глупых юношеских влюбленностей, а теперь, словно в наказание за долгий простой, его чувства вырвались из-под контроля, вызвав настоящий гормональный пожар.
Анна Корвел-Хартли в жизни оказалась не слишком неразговорчивой, но ее нежная, совершенная красота не оставила камня на камне от былой сдержанности Себастьяна. Нэн приходила каждый вечер, они вместе ужинали, а потом дотемна гуляли по берегу озера. Когда-то Себастьян Лангвад умел красиво ухаживать, но стоило ему увидеть юную волшебницу, вдохнуть божественный аромат цветов и пряностей, исходящий от ее волос и кожи, как все дельные мысли немедленно покидали его голову.
Как представитель семейств Лангвад-Мортимер Себастьян обладал достаточным запасом снобизма, чтобы не обращать внимания на обидное прозвище, которое намертво приклеилось к
