вас в инструмент, в средство для достижения определенной цели.
После долгой паузы Себастьян решился приоткрыть завесу семейной тайны.
— Я узнал о своем предназначении незадолго до его исчезновения.
Предназначение! Сердце Моны внезапно стало тяжелым, как кусок льда, кровь застыла в жилах. С трудом преодолевая оцепенение, она вгляделась в светлые прозрачные глаза.
— Отец сам вам все рассказал?
— Это не было доверительным разговором. Мы в очередной раз повздорили, и он сорвался. Заявил вдруг, что столько трудился над моим созданием вовсе не для того, чтобы я занимался какой-то ерундой, что в скором будущем мне предстоит совершить нечто выдающееся, и что я был рожден исключительно для этого.
— Он сказал, что вы носите знак на своей груди?
Себастьян побледнел и нервно потер руки.
— Я не могу об этом говорить. Ни при каких обстоятельствах. Простите…
Мона с усилием поднялась.
— Нам всем не помешает немного отдохнуть. Юджин, проводи, пожалуйста, нашего гостя в беседку и представь остальным, мы с Джасом подойдем через несколько минут.
Глава 7
В спальне Джастин подхватил жену и устроил у себя на коленях.
— Расскажи мне, наконец, что такого ты узнала про этого парня, кроме того, что любящий папаша собирал его по частям? Помнишь, Юджин нам рассказывал о науке генетике? Говорил что-то о растениях, о породах собак и лошадей. Эльфы тоже этим занимаются, совершенствуют себя при помощи магии… Боги, ты вся дрожишь! Что случилось, любимая?
Мона крепко прижалась к груди Джастина и ощутила благословенное тепло.
— Мне все равно, как его создавали, главное — для чего. Юноша ввалился в нашу Дверь вовсе не случайно, Джас. Над всей этой историей снова сгущается зловещая тень Древних…
Хартли внезапно замер. После всех потерь, горестей и испытаний они с Моной, наконец, были счастливы, и тут Судьба решила тряхнуть старым прахом.
— Так ради какой великой цели трудился его папаша-генетик? Этот любитель растений должен стать пищей или все-таки оружием?
Волшебница невольно улыбнулась и пальчиками разгладила хмурые складки между бровями мужа.
— Вопрос уже не ко мне, Джас, а к нашей дочери. Судьба гостя хоть и определена, но небезнадежна, его еще можно спасти.
— Ах, вот как! В таком случае, почему бы нам не отправиться спасать его всей семьей?
Джастин просто пошутил, но Мона продолжала смотреть на него немного печально, немного таинственно.
— Не в этот раз.
Хартли понадобилось несколько мгновений, чтобы постичь смысл негромко сказанных слов.
— Боги, любимая! Неужели, правда?! — он крепко прижал к груди волшебницу и зажмурил глаза, остро чувствуя несправедливость происходящего. Каждый дар Судьбы сопровождался неизбежными потерями, а Джастин еще не был готов отпустить в неизвестность Анну, свое драгоценное дитя. Он покрыл поцелуями лицо Моны, нежно коснулся ее губ. — Если бы я знал, то ни за что не позволил тебе так утомляться! Ложись немедленно в постель. Пойду, попрошу Марту…
Мона ладошкой смахнула слезы счастья со щек Джастина, которых он даже не замечал.
— Я обязательно отдохну, Джас, только не сейчас. Нельзя оставлять Себастьяна наедине с этой стаей волков.
Тем временем «кровожадная стая» мирно ужинала, заново приглядываясь к гостю. Себастьян обошел весь сад, высаженный Мартой, внимательно осмотрел цветы и плодовые деревья, надолго замер в благоговейном восторге перед огромной золотистой собакой, а потом с аппетитом поел. Когда в беседке появились Мона и Джастин, мужчины начали дружно подниматься из-за стола, но волшебница нетерпеливо отмахнулась от них. Она уселась на свое место и жадно набросилась на еду.
Кэйд посмотрел, как его госпожа уплетает за обе щеки стряпню Марты, потом перевел взгляд на глупо улыбающегося капитана и сокрушенно прищелкнул языком. Еще не было случая, чтобы Мона Корвел спокойно, без лишних тревог и чрезмерных усилий, выносила ребенка. Странный гость и раньше не вызывал у Кэйда особых симпатий, а теперь и вовсе показался лишним. Все истории, связанные с Каменным островом, так просто не заканчивались. Кианнасах нутром чувствовал, что пришло время снова отправляться в поход, только на этот раз с ними не будет ни Светлой госпожи, ни капитана…
Мона, наконец, утолила голод и теперь мужественно боролась со сном. К ее удивлению, у гостя оказались непринужденные приятные манеры. Теперь, когда память восстановилась, он снова стал типичным отпрыском зажиточной семьи, получившим прекрасное образование. За столом сидели преимущественно представители воинских профессий, поэтому Себастьян безошибочно выбрал себе в собеседники королевского архивариуса.
За ужином гостю задавали много вопросов, но скорее из интереса, чем с целью получить информацию. Он был вежлив, тактичен, старался ответить каждому, а потом внезапно замолчал на полуслове и медленно поднялся. У обвитого плющом входа в беседку появилась лесная фея в воздушном одеянии с белыми цветами в темных кудрях, а рядом с ней светловолосый эльф, вооруженный легким луком.
Глава 8
С того самого дня, как капитан Хартли и двое эльфов отправились в другой мир, чтобы спасти волшебницу, Александр Корвел стал для своей маленькой сестренки защитником, опекуном и другом. Их магическая связь была настолько сильна, что они даже на расстоянии знали все друг о друге. Брат был голосом молчаливой и замкнутой Нэн, а она его утешением и поддержкой, особенно в те годы, когда в нем бурно конфликтовали человеческая и эльфийская половины. Ксан горячо любил мать и сестру, именно по этой причине он отказался проходить многолетнее обучение у Алфар клана Воздуха. Он никогда не погружался глубоко в эльфийскую культуру, а оставался волшебником, который выглядел и одевался, как настоящий эльф.
Дети Моны, как и она сама, обходились без заклинаний. Нэн очень любила читать книги, и все, что она узнавала из них, немедленно узнавал и Ксан, не тратя времени на чтение. Он предпочитал активные занятия, поэтому мог вполне достойно противостоять Джастину, Кэйду или Кинниалу на поле для тренировок.
В сложных ситуациях Мона часто пользовалась магической поддержкой сына, а вот Анна со своими необычными способностями всегда стояла особняком. Она обладала даром обращать любую магию, ходила собственными путями и при желании могла закрыться от всех, кроме матери.
В первую встречу Себастьяну так и не удалось поговорить с прекрасной феей, потому что она не произнесла ни единого слова. Когда пришло время прощаться, брат и сестра взялись за руки и просто исчезли, а растерянный гость остался стоять в сгущающихся сумерках.
— Скажите, майор, это была телепортация?
— Можно сказать и так, — Юджин на глаз оценил физическое состояние Себастьяна. — Господин Лангвад, давайте ненадолго вернемся в дом.
Себастьян неохотно повиновался. Кроме Моны, Джастина и майора, в комнате теперь присутствовал архивариус, который с удобством устроился в кресле у
