– Да, мама, но она постоянно жалуется на то, что ее живот растет не по дням, а по часам.
– Это не будет продолжаться слишком долго, – улыбнулась Люсинда. – Но почему ты оставил ее одну, когда малыши должны вот-вот появиться на свет?
Люсьен полуобернулся и указал на молодых леди, которые продолжали сидеть за столом.
– Мама, это леди Роксанна Биттеншир и Памела Англфорд. Король Генрих пожелал, чтобы я привез их сюда, и они обвенчались с моими братьями.
Люсинда молча посмотрела на девушек.
– Мне нужно отвезти их в Фортенголл, – продолжал Люсьен, поглядывая на отчима, входившего в зал вслед за леди Люсиндой. – И я надеюсь, что ты согласишься принять их у себя.
Леди Люсинда одобрительно кивнула, не спуская глаз с молодых леди, которые поднялись из-за стола, чтобы выказать почтение своей будущей свекрови. Она приветливо улыбнулась им.
– Я леди Люсинда из Фортенголла. Подождите, дайте я угадаю. Вы – леди Памела, а вы – Роксанна. Наверное, вас обычно называют Рокси?
– Да, миледи.
– А вас только Памела и никак иначе. Я права?
– О да. – Памела слегка покраснела и ответила леди Люсинде искренней улыбкой.
– Прошу прощения. – Люсинда повернулась к сыновьям. – Люсьен представил нам молодых леди, но не сказал ни слова, кто мы такие. – Она протянула руку своему мужу, и их пальцы переплелись. – Дорогие мои, это граф Фортенголл, мой муж, лорд Йен. Он приходится отчимом этим сорвиголовам.
Памела удивленно моргнула, услышав замечание Люсинды, а Роксанна понимающе усмехнулась.
– Мое почтение, – пророкотал лорд Йен.
Граф был мужчиной огромного роста и возвышался над всеми в зале, но его манеры были столь изысканны, что молодые леди не почувствовали ни малейшего испуга.
– Милорд, – по очереди приветствовали его Роксанна и Памела.
– Не могу передать словами, как меня обрадовали эти новости! – продолжала тем временем леди Люсинда. – Йен, напомни мне написать королю и поблагодарить его за участие в судьбе моих мальчиков. А то я уже начала опасаться, что мои старшие близнецы так и останутся закоренелыми холостяками. – Последние слова она произнесла, слегка подавшись вперед, словно делилась с молодыми леди своим самым сокровенным секретом.
– У вас есть еще близнецы? – поинтересовалась Памела.
– О да! У нас с Йеном есть мальчики-близнецы и еще один сын, старший, который будет наследником графства. Но они еще совсем дети. А теперь расскажите мне, как вы попали под опеку его величества?
Роксанна подробно посвятила ее в обстоятельства, сложившиеся у нее и ее кузины.
Люсинда подозрительно прищурила глаза.
– Уверена, что вы влюблены в свою родину, Уэльс, и вам обеим безразличны Англия и ее король.
– Наши семьи всегда были преданы королю Генриху! – возбужденно воскликнула Памела.
– Да, конечно. – Люсинда взяла руку Памелы и пожала ее. – Скажите, а кто из вас станет женой моего сына Питера?
– Я, – ответила Роксанна. – Вы?
– Да, мне кажется, я должна стать женой лорда Питера, потому что ваш король намерен сделать лорда Персиваля графом Англфордом.
– Рэйвен, дорогая, – мягко поправила ее Люсинда, – мои сыновья всегда сопротивлялись моей привычке сокращать или менять их имена, данные при рождении. Но вот один из них нашел имя, которое ему по душе, и я не возражаю. Думаю, вам тоже не стоит ничего менять.
– Почему? – насмешливо спросила Роксанна. – Так как я выхожу замуж не за него, то вполне могу называть его, например, братом.
– Мне кажется, миледи, – заметила Люсинда, – что это не всегда будет уместно.
Решив, что разговор на этом закончен, леди Люсинда быстро повернулась к сыновьям:
– Рэйвен, где твои слуги? Кто-нибудь возьмите мой плащ! И распорядитесь, чтобы вашему отчиму подали большое блюдо с чем-нибудь горячим. Для молодых дам уже приготовили комнаты? Да? Хорошо, тогда мы поднимемся наверх. Пойдемте, девушки, – продолжала она. – Обещаю, ваша девственность будет под надежной защитой в Стоунли. – Она многозначительно взглянула на близнецов. – Но утром мы с лордом Йеном отвезем вас в Фортенголл, где вам будет намного удобнее. Там вы останетесь до дня вашей свадьбы.
Когда дамы ушли, в зале остались только слуги, три брата и их отчим. Лорд Йен повернулся к своим пасынкам и, скрестив на могучей груди мускулистые руки, вопросительно поднял одну ярко-рыжую бровь:
– Итак, милорды, вы, наконец, расскажете мне, что здесь затевается?
– Король Генрих выбрал для нас невест, – объяснил Питер. – Он вызвал Люсьена в Лондон, чтобы он привез этих девушек сюда. – Питер красноречиво поднял глаза к потолку. – Не могу сказать, что я недоволен. Леди Роксанна настоящая красотка.
– И редкостная стерва, – фыркнул Рэйвен. – Желаю тебе с ней счастья.
– Биттеншир и Англфорд, – задумчиво проговорил лорд Йен, направляясь к жарко пылающему камину. – Оба владения находятся в Уэльсе.
– Да, – подтвердил Питер.
Трое мужчин расселись возле огня.
– Это большая ответственность. В наши дни Англия – мирная земля, но Уэльс… – Граф пожал плечами. – Будет непросто поддерживать мир между английскими правителями и местными кельтами. Вам придется отражать нападения тех, кто до сих пор не смирился с владычеством Англии.
– Боюсь, вся эта тяжесть целиком ляжет на плечи Рэйвена, – заметил Питер. – По словам Люсьена, в Биттеншире уже есть правитель, который его защищает. – Он коротко рассказал о старшей сестре Роксанны и ее семье. – А что касается моей жены, то ей придется жить со мной в Стоунвезере.
Все посмотрели на Рэйвена, который по-прежнему невозмутимо сидел в своем кресле.
– Не знаю, буду ли я хорошим хозяином владений леди Памелы, – наконец признался он. – Честно говоря, я слишком привязан к Стоунли. Вы сами сказали, лорд Йен, что в Англии сейчас воцарился мир. Вместе с Питером мы неплохо справляемся с нашими вассалами. Люди имеют крышу над головой и не голодают. Так зачем мне становиться сувереном на диких и необузданных просторах Уэльса? Все, что мне нужно, находится здесь, в Англии, и я совершенно не хочу снова браться за меч.
Люсьен внимательно посмотрел на братьев. Ему не нужно было лишний раз напоминать, зачем король Генрих заставил его стать гонцом, принесшим не слишком радостные вести.
– Такое часто случается с мужчинами, – рассудительно заметил лорд Йен. – И когда король хочет тебя женить, лучше подчиниться его желанию.
– Какого черта! Ведь я не бессловесный крестьянин! – прорычал Рэйвен. Он приблизил свое лицо к Люсьену. – Мне претит мысль о том, что Генрих так поступил со мной, со всеми нами. Я сам хочу выбрать себе жену!
