В продолжение всей речи Дэви и еще несколько минут после ее окончания Рональд сидел неподвижно. Дэви пристально следил за ним, прямо-таки видя, как за этим бесстрастным фасадом лихорадочно вертятся шестеренки. Наконец Рональд заговорил:
– «Выйди чистой»?
Дэви кивнул.
– Ты и она…
Дэви кивнул.
– Думаешь, она и Мейсон…
Дэви кивнул.
– Я не знаю, как вернуть деньги.
– Зато я знаю. Расскажи-ка о Клеа и искусстве.
Рональд послушно начал длинное повествование о Мейсоне Фиппсе и его коллекции примитивистов, о том, что Клеа в подражание ему начала собирать свою коллекцию, что пока она живет в доме Фиппса, что обещала позвонить и обязательно позвонит, как только выдастся возможность.
– Она очень занята коллекцией, – пояснил он. – Это отнимает много времени, потому что Мейсон должен многому ее научить.
«Просто в толк не возьму, как такой доверчивый дурачок способен зарабатывать на жизнь преступным бизнесом?» – подумал Дэви, сознавая в глубине души, что он лукавит. Клеа – женщина, которой ничего не стоит притупить мыслительные процессы любого мужчины. Лишь Господу известно, что даже с ним она раза два проявила свою железную хватку.
Рональд продолжал распространяться о Клеа – Великом Коллекционере. Тем временем Дэви, развалившись на стуле, принялся строить планы. Все, что требуется – выманить у Рональда ее адрес и номер счета, добраться до ее ноутбука, залезть на жесткий диск, применив пароль – зная Клеа, можно предположить, что она пользуется тем же паролем, что и прежде, – и перевести деньги. Это не было настоящим мошенничеством, но все же некоторый риск имелся, что привлекало Дэви больше, чем следовало бы. Теперь он стал более осмотрительным. Перед законом он чист. Повзрослел. И преступления больше его не возбуждали.
– Что? – спросил Рональд.
– Я ничего не сказал.
– Ты тяжело дышишь.
– Астма, – солгал Дэви. – Дай мне ее адрес и номера счетов.
– Не думаю, что это этично, – нахмурился Рональд.
– Кролик, – предостерег Дэви со стальными нотками в голосе, – не тебе говорить об этике. Вспомни, как тебя угораздило попасть в теперешний переплет. Дай мне эти чертовы номера.
Поколебавшись, Рональд вынул из внутреннего кармана ручку, блокнот и принялся записывать строчки цифр.
– Спасибо, Кролик, – буркнул Дэви, забирая вырванную из блокнота страницу, и встал. – Не уезжай из города. Ничего больше не предпринимай. И ни в коем случае, ни под каким предлогом не звони Клеа.
– Буду делать все, что хочу, и ты мне не запретишь, – огрызнулся Рональд.
– Нет. Не станешь.
Рональд встретил его взгляд и поспешно отвел глаза.
– Вот так-то лучше, – похлопал его по плечу Дэви. – Держись подальше от Клеа, и все будет хорошо. Впереди только безоблачные дни.
– Признай по крайней мере, что украл ее деньги, мошенник ты этакий, – прошипел Рональд.
– Разумеется, – бросил Дэви и отправился грабить самую красивую женщину, с которой когда-либо спал. Опять.
Вломиться в дом Мейсона Фиппса казалось Тильде не слишком удачной идеей. Но ничего лучшего в голову ей не пришло. Теперь, пробираясь по темным коридорам, она немного остыла и могла размышлять здраво. Похоже, она не создана для работы подобного рода. В конце концов, она – раскаявшийся подделыватель картин, а не воровка. Кроме того, дом был необитаемым, если не считать официанта на кухне и «адского ужина» Гвенни в столовой, и это до смерти пугало Тильду.
«Театральная прима», – сказал бы о ней отец, но у нее были все причины для страха. Она безрезультатно обыскала бильярдную, библиотеку и оранжерею и теперь стояла в холле и думала: «Кажется, я попала в самый разгар игры «Улика».[1] Мисс Скарлет с ингалятором в холле».
Ах, были же расчудесные деньки, вернее, золотой век, когда мужчины были мужчинами, и женщинам не приходилось собственноручно выполнять работу вора-домушника. Как же ей нужен вот такой старомодный парень, готовый прийти на помощь бедной женщине и украсть все, что потребуется.
«Да соберись же наконец!» – приказала себе Тильда и, прокравшись наверх, принялась открывать одну дверь за другой, пока не добралась до спальни, битком набитой разбросанными повсюду шелковыми вещичками. В воздухе стоял запах духов и дорогой косметики. Вполне подходящий уголок для женщины, которой Тильде никогда не суждено стать. Прежде всего, для этого у нее недостаточно денег.
На письменном столе что-то блеснуло. Тильда прищурилась и поняла, что это окантовка ноутбука. Клеа Льюис выключила компьютер, не позаботившись закрыть крышку. Легкомысленная, ко всему равнодушная особа.
Тильда оглядела все, чем владела эта женщина и к чему была откровенно безразлична. Нет, она не достойна владеть работой Скарлет!
Внизу зазвонил телефон, и Тильда в ускоренном темпе обыскала комнату. Приходилось довольствоваться тусклым светом уличных фонарей, едва пробивавшимся сквозь занавески. Она пошарила за мебелью и под кроватью, там, где было слишком темно, чтобы что-то видеть. Не настолько Скарлет мала, в конце концов!
Очередь дошла до шкафов, выстроившихся вдоль стены. Куда, черт возьми, упрятала картину эта Клеа?!
Тильда открыла первые две дверцы и отодвинула одежду, решив обыскать внутренность шкафа.
Там оказался мужчина.
Тильда повернулась, готовая сбежать, но он успел закрыть ей рот ладонью и дернуть на себя. Она лягнула его, попав в коленку. Он выругался, потерял равновесие и, падая, увлек ее за собой на ковер.
Весил он не меньше тонны.
– Все в порядке, – прошептал он ей на ухо, пока она безуспешно пыталась сбросить его с себя и оторвать чужую руку от губ, прежде чем легкие разорвутся. – Давайте без паники.
«Я не могу дышать», – подумала Тильда и втянула носом воздух вместе с пригоршней пыли.
– Потому что я вовсе не из тех, – продолжал мужчина. – Никаких преступных намерений. Во всяком случае, против вас я ничего не имею.
Хватка у него была стальной. Легкие Тильды сжались, как только ладонь снова запечатала ее рот, мышцы свело, мир потемнел, и знакомая паника затуманила сознание.
– Я просто должен убедиться, что вы не закричите, – объяснил он, не понимая, что Тильда задыхается. Она всегда знала, что это когда-нибудь случится. Что подлые легкие предадут ее, как все остальное в наследии Гуднайтов. Но не так же! Не в самый разгар преступного деяния! Пасть жертвой какого-то громилы-бегемота?!
И когда ее легкие почти окаменели, а его голос подозрительно отдалился, Тильда сделала единственное, что смогла придумать.
Укусила его.
Глава 2
Ужин тем временем подходил к концу. И Гвен, доедая последнее блюдо, улыбалась милому, пухленькому, как херувим, Мейсону Фиппсу. При этом она отчаянно пыталась думать только о пейзаже, который показывал Мейсон, и ни в коем случае не о младшей дочери, бродившей где-то в темноте в поисках свидетельства своей впустую растраченной юности.
