И когда ее легкие почти окаменели, а его голос подозрительно отдалился, Тильда сделала единственное, что смогла придумать.
Укусила его.
Глава 2
Ужин тем временем подходил к концу. И Гвен, доедая последнее блюдо, улыбалась милому, пухленькому, как херувим, Мейсону Фиппсу. При этом она отчаянно пыталась думать только о пейзаже, который показывал Мейсон, и ни в коем случае не о младшей дочери, бродившей где-то в темноте в поисках свидетельства своей впустую растраченной юности.
– Ну, что ты думаешь? – спрашивал тем временем Мейсон, и Гвен усилием воли заставила себя вернуться к реальности. – Это Коро. – Он нежно погладил верх рамы одним пальцем. – Тони не был уверен, но я сразу сказал: это Коро. А когда провели экспертизу, оказалось, что я прав, это действительно Коро.
«Это Гуднайт», – подумала Гвен, но вслух сказала:
– Прекрасно. Поистине прекрасно.
– Да, хорошее было время. Добрые старые деньки, когда был жив Тони. Без него я не собрал бы такую грандиозную коллекцию.
«Еще бы! Тони тоже так считал».
Гвен рассеянно слушала, как Мейсон все дребезжал о прекрасном, но далеком прошлом. Черт возьми, этот ужин никогда не кончится! За такое время она смогла бы разгадать целый кроссворд. Из самых трудных.
– Я предпочитаю примитивистов, – заявила блондинка на другом конце стола, и Гвен повернулась, всматриваясь в Клеа Льюис, прелестную, как весеннее утро, – если учесть, что этой весне было уже сорок с чем-то лет, но при этом она постоянно, именно постоянно очень хорошо заботилась о себе.
– Примитивисты, – вежливо обронила Гвен. – Как интересно.
– Да. Я все еще их собираю, – кивнул Мейсон. – Но без Тони это совсем не то, Он жил настоящей жизнью: покупал картины, управлял галереей, посещал все вернисажи…
Зависть в голосе Мейсона была ощутимой, и Гвен мысленно согласилась с ним. Ничего не скажешь, у Тони действительно была жизнь что надо.
– И у него была ты с девочками, – добавил Мейсон, продолжая улыбаться. – Малышки Ив и Матильда. Как они поживают?
«Ив разведена, с тех пор как ее муженек перестал скрывать свои гомосексуальные наклонности, а Тильда от подделывания картин перешла к взлому квартир».
– Неплохо, – ответила Гвен.
– Ты всегда была лучшей частью его жизни, Гвенни, – объявил Мейсон. – Не возражаешь, если я буду называть тебя Гвенни? Так всегда звал тебя Тони. Вот и я всегда думаю о тебе как о Гвенни.
– Конечно, нет.
«Возражаю. Как же, много хорошего это мне даст, ничего не скажешь!»
– Мы с Мейсоном впервые встретились на открытии музея, – пояснила Клеа с очаровательно-задумчивым видом: огромные мечтательные голубые глаза, сливочная мягкая кожа и шелковистые светлые локоны. У Гвен так и чесались руки запустить в нее тарелкой. – Бабушка моего покойного мужа основала музей Гортензии Гарднер Льюис, – продолжала Клеа. – Он стал страстью Сирила. – Она улыбнулась Мейсону. – Я нахожу страстных мужчин неотразимыми.
– Сирил был хорошим человеком, – согласился Мейсон. – Мы с ним были не только деловыми партнерами. Мы были настоящими друзьями. Я помогал ему, как в свое время помогал мне Тони.
«О Господи, надеюсь, что не так». Гвен поспешно схватила бокал с вином.
– Музей Льюис?
Она судорожно старалась припомнить, продавал ли им что-нибудь Тони. Частные музеи так доверчивы.
– Это маленький музей, – пояснил Мейсон. – Конечно, он стал больше, когда я подарил ему свою коллекцию Гомера Ходжа. – Гвен поперхнулась вином. – И теперь я вернулся домой, чтобы пополнить свою новую коллекцию работами художницы из Огайо, Скарлет Ходж, – продолжал он, в то время как Гвен пыталась замаскировать смущение кашлем. – Помнишь Скарлет Ходж?
– Угу, – промычала Гвен, снова принимаясь за вино.
– Согласно интервью, которое в восьмидесятых годах дал Тони одной газете, она написала только шесть картин. – Мейсон наклонился ближе к Гвен. – Мало того, Тони, насколько мне известно, имел эксклюзивные права на ее работы.
– А десерт будет? – спросила Гвен. – Я люблю десерты.
– Вы едите десерт? – удивилась явно возмущенная такой неумеренностью Клеа, и Гвен благодарно взглянула на нее.
– При каждой возможности. Если выпадает случай, даже дважды.
– Рад за тебя, – заметил Мейсон. – Я надеюсь как-нибудь заехать к вам и взглянуть на материалы регистрации. Неплохо бы связаться с теми, кто в свое время купил работы Скарлет.
– Эти материалы конфиденциальны, – отрезала Гвен. – Я не могу их показывать, это было бы непрофессионально. Так как насчет десерта?
Клеа уже нетерпеливо постукивала ножом по стакану с водой, пытаясь привлечь внимание официанта, точной копии Берти Вустера, в белом пиджаке, с зализанными назад черными волосами.
– Десерт, Томас, – поторопила Клеа.
Томас обменялся с Гвен взглядом, уже не впервые за этот вечер.
– Разумеется, конфиденциальны, – промямлил Мейсон. – Но, может, ты согласилась бы связаться с ними вместо меня. Дать знать, что кое-кто заинтересован в покупке этих маленьких шедевров. Заодно обсудим твои комиссионные.
– Как можно, Мейсон! Пригласил женщину на ужин, а сам не даешь ей покоя, – упрекнула его Клеа.
Мейсон резко вскинул голову, и Гвен успела заметить, каким жестким внезапно стало его лицо. Клеа немедленно заткнулась.
– Но что могло бы по-настоящему помочь, – добавил Мейсон, – так это встреча с самой Скарлет. Я хотел бы написать статью о ней, чисто дилетантскую, разумеется. – Он униженно рассмеялся.
«Статью?! Только не это!»
– Ты не знаешь, как ее найти?
«Наверху. Шарит в вещах твоей любовницы».
– Насколько мне известно, она мертва, – сообщила Гвен.
– Но она была так молода, – запротестовал Мейсон. – Совсем девочка. Как же это случилось?
Гвен вспомнила тот день, семнадцать лет назад, когда Тильда швырнула в Тони последним холстом и ушла из дома.
– Ее убили. Один бесчувственный сукин сын. – Она дружески улыбнулась Мейсону. – И я понятия не имею, что было потом.
– Поразительная история, – прошептал Мейсон, подавшись вперед.
– Вовсе нет, если только вы не Гомер или Скарлет, – отмахнулась Гвен, жадно взирая на принесенный Томасом чиз-кейк. – Тогда это просто гнусь и подлость. О, шоколадный! Мой любимый.
Клеа едва сдерживала презрительную усмешку, пока Гвен увлеченно поедала десерт, от души надеясь, что в последний раз слышит о Гомере и Скарлет Ходж.
– Так когда я могу прийти в галерею и поговорить с тобой о Скарлет? – допытывался Мейсон.
– Превосходный творожный торт, – похвалила Гвен, продолжая жевать.
Дэви, приготовившийся к сражению с Клеа, был приятно удивлен, упав на что-то мягкое и теплое.
