на меня поверх бокала. В этом взгляде не было ненависти. Там был холодный расчёт опытного игрока, которому наконец-то сдали интересные карты.
— Ты прав, Василий, — неожиданно спокойно согласился он. — Мы расслабились. «Магический Альянс» превратился в неповоротливую машину. Нам не хватало… раздражителя.
Он чуть наклонил голову в мою сторону.
— Господин Белославов, вы — достойный раздражитель. Я принимаю вызов. Рынок станет живее. Но помните: волков отстреливают, когда они начинают резать слишком много скота.
— Или когда волки становятся хозяевами леса, — парировал я с улыбкой, намекая на его монополию.
Барон Бестужев, видя, что напряжение спало и переросло в деловое русло, решил перехватить инициативу.
— Кстати, о лесе и территориях, — он промокнул губы салфеткой. — Игорь, я слышал, вы уже присмотрели помещение для своего флагманского проекта в Стрежневе? Здание старого Имперского Банка?
— Именно, — кивнул я. — Место с историей. Толстые стены, высокие потолки. Идеально для того, что я задумал.
— И что же это будет? — поинтересовался Оболенский, доедая последний кусочек чеснока. — Очередной пафосный ресторан для элиты с золотыми унитазами?
— Нет, — я покачал головой. — Это будет кафе. Доступное, но бескомпромиссное. Открытая кухня прямо в центре зала, чтобы каждый гость видел, как и из чего готовят его еду. Никаких секретов, никакой «магии» за закрытыми дверями. А в старом банковском хранилище я сделаю камеру сухого вызревания мяса. Стеклянные стены, подсветка… Золото банка заменит настоящее мясо.
Оболенский хитро прищурился.
— Максимилиан Дода вкладывает деньги в общепит… — протянул он. — Старый лис никогда не тратит ни копейки зря. Если он ставит на тебя, значит, видит золотую жилу. Вы хотите построить сеть? Франшизу? Завалить империю своими стейками?
Вопрос был с подвохом. Если я сейчас раскрою карты и скажу «да», Яровой увидит во мне глобальную угрозу и раздавит, пока я мал.
— Мы хотим накормить людей, Ваша Светлость, — уклончиво ответил я. — А деньги — это просто аплодисменты шеф-повару за хорошую работу. Если аплодисменты будут громкими, мы подумаем о расширении сцены. Пока что наша цель — одна качественная тарелка.
Света, которая до этого молча ела, бросая на Ярового испепеляющие взгляды, вдруг не выдержала. Благостная картина деловой беседы явно резала ей слух.
— Жаль только, что «Магический Альянс» боится честной конкуренции даже на стадии одной тарелки, — едко заметила она, поправляя очки. — Ваша цензура на телевидении душит нас, граф. Нам запрещено называть вещи своими именами. Нельзя говорить «химия», нельзя говорить «суррогат». Это вы называете «рынком»?
Яровой медленно повернул к ней голову. Его лицо выражало вежливое утомление.
— Милая леди, — мягко произнёс он. — Свобода слова — это прекрасно. Но клевета на сертифицированный Империей продукт — это преступление. Мои заводы проходят все проверки. Мои добавки одобрены Министерством Здравоохранения.
Он сделал паузу, и его голос стал жёстче.
— Я не против конкуренции. Готовьте лучше нас, госпожа Бодко. Продавайте дешевле нас. Удивляйте вкусом, как это сделал сегодня Игорь. Но если вы строите свой маркетинг на поливании грязью моих заводов и запугивании населения… я буду защищаться. И у меня хорошие юристы.
Света открыла рот, чтобы ответить, но я накрыл её руку своей, останавливая. Яровой был прав. Формально — абсолютно прав. Воевать лозунгами против юристов — путь в никуда.
— Граф прав, Света, — сказал я спокойно. — Нам не нужно ругать их химию, чтобы люди полюбили мою еду. Это позиция слабого.
Я посмотрел на Ярового.
— Вкус скажет всё сам. Когда человек попробует настоящее, он сам сделает выбор. Мы будем играть по правилам. Никакой клеветы. Только сравнение. В тарелке.
Яровой медленно кивнул, принимая этот пакт.
— Справедливо, — сказал он. — «Fair play», как говорят наши британские партнёры.
Ужин подходил к концу. Тарелки были пусты, даже соус был вымакан хлебом — высшая похвала для повара.
Барон Бестужев поднялся из-за стола, давая знак, что официальная часть завершена.
— Дамы, — он галантно поклонился моим спутницам и своей супруге. — Десерт, фрукты и кофе вам подадут здесь. Наслаждайтесь беседой. А нас, господа, — он обвёл взглядом меня, Ярового и Оболенского, — ждут сигары и разговор, который не терпит женских ушей. Прошу в мой кабинет.
Это был момент истины. Кухня была лишь прелюдией. Настоящая готовка — готовка моей судьбы и будущего бизнеса — должна была начаться за закрытыми дверями кабинета, в клубах табачного дыма.
Я встретился взглядом с Лейлой. Она едва заметно кивнула, её глаза говорили: «Ты справишься. Мы прикроем здесь». Вероника послала мне ободряющую улыбку, покручивая бокал. Мой тыл был надёжно защищён.
Я встал и направился вслед за «тузами» этого города. В руке ещё чувствовалась приятная усталость от ножа, а в голове прояснилось. Я накормил врага. Я заставил его признать меня. Теперь осталось главное — не дать ему себя сожрать на десерт.
Глава 3
Переговоры с сильными мира сего похожи на разделку рыбы фугу. Одно неверное движение ножом, одно лишнее слово — и вместо деликатеса ты получаешь смертельный яд. Главное — не показывать рукам, что они дрожат.
Дверь кабинета отсекла нас от звона фарфора и женского смеха. Атмосфера здесь изменилась мгновенно. Если в обеденном зале царили тепло, запахи еды и лёгкий кураж, то здесь воздух был прохладным, плотным и пах дорогим табаком и старыми деньгами.
Граф Яровой по-хозяйски расположился в глубоком кожаном кресле у камина, хотя кабинет принадлежал Бестужеву. Он достал из кармана портсигар, щёлкнул крышкой и неторопливо выбрал сигару. Его движения были скупыми и точными.
Князь Оболенский, всё ещё с закатанными рукавами и расстёгнутым воротом сорочки, рухнул на диван напротив. Бестужев же занял место за своим столом, стараясь держаться нейтрально, как рефери на ринге.
Я сел в свободное кресло напротив Ярового. Спину держал прямо, но позу принял расслабленную. Я не проситель, а партнёр. Пусть и младший.
— Сигару, Игорь? — предложил граф, отсекая кончик своей гильотиной.
— Благодарю, воздержусь. Берегу рецепторы.
Яровой кивнул, словно ожидал такого ответа, и раскурил сигару. Клубы ароматного дыма поплыли к потолку.
— Что ж, — начал он, выпуская струйку дыма в сторону камина. — Буду честен. Твой стейк был великолепен. Эта «ручная работа»… в ней есть определённый шарм. Архаичный, но притягательный.
— Рад, что вам понравилось, — кивнул я.
— Но давайте отделим котлеты от мух, как говорят в вашей среде, — тон графа стал жёстче, металлическим. — Твой талант бесспорен. Но талант часто бывает разрушителен для экономики. Мои заводы кормят миллионы людей. Твоя кухня пока что не накормит даже сотню за вечер. Мы в разных весовых категориях, юноша.
Он подался вперёд, и пламя камина отразилось в его холодных глазах.
— Ты пытаешься играть
