тишина, но тишина напряжённая, наэлектризованная. Мои спутницы переваривали итоги вечера.
— Сначала на Липовую, — хрипло сказал я водителю. — Потом в отель.
Водитель кивнул, плавно перестраиваясь в правый ряд.
— Он всё-таки прогнулся, — вдруг нарушила молчание Света. Её голос звучал глухо, но я слышал в нём профессиональный зуд. — Яровой. Он признал тебя равным. Ты понимаешь, какой это заголовок? «Повар заставил графа съесть свои слова вместе со стейком». Или нет, лучше: «Вкус победы: как „Очаг“ стал костью в горле монополии».
Я поморщился, не открывая глаз.
— Света, выключи диктофон. Даже тот, который у тебя в голове.
— Но, Игорь! Нужно ковать железо, пока…
— Пока мы просто выжили, — оборвал я её. — Сегодня не было победы. Была разведка боем. Мы зашли на территорию врага, нагадили ему на ковёр и ушли живыми. Это чудо, а не новостной повод. Давай оставим аналитику до утра.
Вероника, сидевшая рядом с ней, тихо хмыкнула.
— Он прав, Света. Угомонись. Твоя аура сейчас искрит так, что у меня зубы ноют. Дай мужчине передохнуть.
Света фыркнула, но замолчала. Я был благодарен Веронике. Иногда ведьминское чутьё полезнее журналистской хватки.
Машина свернула с широкого проспекта и углубилась в спальный район. Но это были не те трущобы, где я когда-то нашёл Лейлу. И не криминальный район порта.
Улица Липовая. Добротный район для среднего класса. Здесь жили инженеры, врачи, успешные лавочники. Здесь горели фонари, а на тротуарах лежала плитка, а не грязь. Дома стояли крепкие, кирпичные, с ухоженными палисадниками.
Я удивлённо приподнял бровь.
— Теперь ты здесь живёшь? — переспросил я, оборачиваясь к Лейле.
Она сидела у окна, глядя на проплывающие мимо дома. В её взгляде была странная смесь гордости и смущения.
— Да, — тихо ответила она. — Дом двенадцать.
Машина мягко затормозила у двухэтажного здания из красного кирпича. Высокий забор, кованые ворота, домофон. Всё выглядело надёжно, скучно и… нормально.
Я вышел из машины и открыл ей дверь. Лейла подала мне руку, выбираясь из салона. В своём восточном наряде, расшитом золотом, она смотрелась здесь как жар-птица, залетевшая в курятник, но почему-то этот контраст больше не резал глаз.
— Не ожидал? — спросила она, заметив, как я оглядываю фасад.
— Честно? Нет, — признался я.
Лейла горько усмехнулась, поправляя шаль на плечах.
— Это Свечин суетился. Граф приказал обеспечить мне «достойное содержание», пока я полезна. Видимо, решили всё-таки дать мне возможность выжить в городе, а не замёрзнуть в четырёх стенах. Вот и сняли квартиру здесь.
Она посмотрела на окна второго этажа. Там было темно, но это была уютная темнота, не таящая угроз.
— Здесь вода из крана течёт прозрачная, Игорь, — сказала она вдруг, и в её голосе прозвучало что-то детское. — Горячая. И замок на двери настоящий. Стальной, а не щеколда. И соседи здороваются, а не смотрят, как бы стащить кошелёк.
Я посмотрел на неё по-новому. Передо мной стояла не «принцесса мафии в изгнании», не шпионка и не двойной агент. Передо мной стояла молодая женщина, которая впервые в жизни получила свой собственный, безопасный угол. Без бабушки-тирана, без крыс в подвале, без сырости.
— Тебе идёт этот дом, — сказал я серьёзно. — Крепость для королевы.
Лейла вскинула голову, и в её глазах блеснули искорки.
— Это только начало, шеф. Я не собираюсь вечно жить на подачки графа. Скоро я сама куплю этот дом. Или тот, что напротив.
— Не сомневаюсь, — я улыбнулся. — Иди. Тебе нужно выспаться. Завтра съёмки.
Я не стал предлагать проводить её до квартиры. Это было бы лишним.
Она кивнула, коротко сжала мою руку и пошла к подъезду. Спина прямая, походка уверенная. Звук её каблуков по асфальту звучал твёрдо.
Девушка набрала код, дверь пискнула и открылась. Лейла скрылась в подъезде.
Я постоял ещё минуту, глядя, как загорается свет в окне на втором этаже. Чистое бельё, горячая вода и безопасный сон порой лечат душу лучше любых психологов. Лейла строила свою крепость, обрастала бытом. А значит, ей было что терять и за что драться. Это делало её надёжнее любого контракта. Человек, которому есть куда возвращаться, воюет злее.
Я вернулся в машину.
— В отель, — бросил я водителю. — И можно побыстрее.
* * *
Дорога до отеля прошла в молчании, но как только мы вошли в лобби и вызвали лифт, моих спутниц словно подменили.
Тишина машины осталась позади. Здесь, в ярком свете ламп, Света и Вероника вдруг ожили. Адреналин от встречи с «сильными мира сего», который до этого держал их в напряжении, теперь трансформировался в возбуждение другого рода.
Мы зашли в кабину лифта. Зеркальные стены множили наши отражения. Я видел своё лицо — серое, с запавшими глазами. И видел их — ярких и полных энергии.
Победа — мощный афродизиак. А мы сегодня победили, пусть и по очкам. И теперь эти две валькирии смотрели на меня не как на коллегу или начальника. Они смотрели на меня как на трофей.
— Игорь, — промурлыкала Света, придвигаясь ближе. — После такого стресса просто необходимо расслабиться. У меня в номере есть бутылка отличного «Шардоне». И пара идей для завтрашних заголовков, которые мы могли бы… обсудить. В неформальной обстановке.
Она провела пальцем по лацкану моего пиджака, заглядывая в глаза поверх очков. В её взгляде было откровенное обещание.
Вероника фыркнула, поправляя лямку своего бархатного платья, которое и так держалось на честном слове.
— Вино — это пошло, Светочка. И вредно для сосудов после перенапряжения, — она шагнула ко мне с другой стороны, оттесняя журналистку бедром. — Игорь, ты был слишком напряжён. Я видела твою ауру, она вся в узлах. Тебе нужен не алкоголь, а глубокое расслабление. Я могу приготовить отвар из лунных трав… или сделать массаж энергетических точек.
Её голос стал низким, обволакивающим.
— Это снимет блоки, милый. Ты почувствуешь себя заново рождённым.
Лифт дзынькнул, двери открылись на нашем этаже, и мы вышли в длинный коридор.
Девушки шли по бокам от меня, и я физически ощущал их соперничество. Воздух между ними искрил. Они пикировались взглядами, намекая, чья компания мне сейчас нужнее. Одна предлагала славу и страсть, другая — магию и покой. Обе предлагали себя.
В любой другой день, в любой другой жизни я бы, наверное, был польщён. Чёрт возьми, я бы прыгал от радости. Две шикарные женщины готовы передраться за право затащить меня в постель. Мечта поэта.
Но сейчас я чувствовал себя не героем-любовником, а старой, загнанной лошадью, которую хотят заставить прыгать через горящий обруч ради развлечения публики.
Я остановился у двери своего номера. Достал ключ-карту. Руки предательски дрогнули, но я сжал
