то джунгли должны у них уже в печенках сидеть. Бдительность, если она и присутствовала в начале смены, притуплена двумя месяцами ничегонеделания. Легкая добыча.
Конечно, их должны были предупредить о начавшихся в городах беспорядках, но вряд ли они подумают, что это их каким-то образом касается. Города далеко, какие риски, что волнения докатятся оттуда в эту глушь?
Плохая новость — они докатятся. И совсем не так, как этого можно было бы ожидать.
Никаких шансов преодолеть зону отчуждения незамеченным, не говоря уже о том, чтобы сделать это невредимым, у текущего профиля не было. Он ведь коммандос, а не волшебник.
Пришла пора звать волшебника.
Я оттягивал этот момент, как мог.
Дело не в том, что мне не хотелось лезть в драку. Драка на данной стадии была неизбежна, и я был к ней готов. Дело в последствиях лично для меня.
Мне нужен был волшебник, но я не мог просто переключить профиль, заместив текущий. Потому что вокруг меня все еще были чертовы джунгли, а впереди меня ждали чертовы враги, и коммандос все еще был мне нужен.
Совмещение — это самое поганое, что только может быть в нашей работе. После завершения операции и возвращения в свой основной, так сказать, аккаунт, начинаются дичайшие мигрени, которые невозможно купировать никакими лекарствами.
Единственный способ хоть как-то пережить отходняк — залечь в капсулу. Но ближайшая безопасная капсула (она же и единственная безопасная капсула) находилась на борту моего корабля, а мой корабль был не здесь.
До него еще на перекладных через четверть сектора добираться.
Я сделал глубокий вдох.
Щелк.
Вот теперь мир действительно изменился.
Я видел военную базу «Ватанабэ» одновременно и в аналоговом, и в цифровом вариантах. Теперь мне было видно содержание ангаров, контуры подземных этажей, отрезки силовых линий и прочих коммуникаций. Словно на стоящие перед моими глазами строения наложили их же трехмерную модель.
В первую очередь меня интересовал танк. В-316, поколение 2А. Среднетоннажная модель, модификация заточена под местные условия эксплуатации, бла-бла-бла.
Танк обладал собственным нейромозгом, правда, еще более тупым и дешевым, чем у рухнувшего утром беспилотника. В принципе, оно и понятно, ведь по сравнению с танком, беспилотник оперирует дополнительным измерением. А танки не летают.
По крайней мере, дешевые.
Я отправил ему запрос на резервной частоте корпорации. Это была обычная сервисная команда, требующая отчета о его текущем состоянии. Танк ответил, что он в норме, и этих долей секунды оказалось достаточно, чтобы я проник внутрь его системы.
Не скажу, что это было охренительно сложно.
Я не стал вносить в систему каких-то кардинальных изменений, просто переключил его систему распознавания «свой-чужой», и маленький, примитивный и неспособный к анализу мозг танка вдруг обнаружил, что он находится в окружении врагов.
В следующую секунду танк принялся палить из всех своих орудий на триста шестьдесят градусов.
* * *
Корпорация — это всегда про деньги.
Когда дело доходит до реальных боевых столкновений, и «Ватанабэ», и «Си-Макс» предпочитают полагаться на механизмы. Считается, что нейромозги быстрее реагируют, точнее целятся и кучнее стреляют, да и восполнить численность армии, компенсируя боевые потери, быстрее и уж совершенно точно, дешевле, чем если бы за них воевали люди.
Обучение солдат требует времени.
Обучение боевых дроидов происходит за считанные минуты загрузки соответствующего программного обеспечения.
Отчасти они правы. В любой стандартной ситуации армия боевых механизмов выносит равную им по численности армию людей чуть ли не вчистую. Но то — в стандартных, то есть, в тех, которые уже заложены в их программу.
Любое отклонение от программы приводит к сбоям. Подстраиваться под текущую ситуацию способны только очень дорогие нейромозги, а их обычно ставят в космические корабли и практически никогда — в технику, работающую на планетах. На планетах дешевле противника металлоломом завалить.
Обычно все это так и работает, но только не сегодня.
Военная база превратилась в форменный ад. Оценив ситуацию, как крайне тяжелую, танк следовал директиве «уничтожить как можно больше врагов» и расстреливал свой боезапас с максимально возможной скоростью. Мысли вырваться из окружения и отступить на более выгодные позиции в его нейромозг не могло прийти по определению.
Механизмы не отступают.
Первым же залпом он снес с вышек половину турелей, а главным калибром отрабатывал по ангару с техникой, где стоял его собрат, представляющий для него главную угрозу. Тот находился в спящем режиме и даже среагировать ни черта не успел, как получил два снаряда в область реактора, после чего весь ангар исчез в ослепительной вспышке.
Взрывная волна докатилась даже до моей позиции и обдала лицо порцией горячего воздуха.
Ни коммандос, ни волшебник не обратили на это никакого внимания. Один следил за настоящими угрозами, а второй работал.
Воспользовавшись неразберихой, я взломал одну из оставшихся турелей, перекрасил ее для танка в союзнические цвета и начал вести прицельный огонь по остальным вышкам.
Из второго ангара выскочило несколько боевых дроидов, похожих на помесь богомола с ротвейлером. Атаковать танк в лоб было бессмысленно, там у него наиболее крепкая броня, и ручным оружием ее придется ковырять минут десять, что в условиях современного боя — целая вечность. Дроиды попытались обойти его с флангов, но были сметены огнем двух вращающихся крупнокалиберных пулеметов.
Внезапность и танк — вот лучшая стратегия.
Глава 3
С начала боя не прошло и тридцати секунд, а наземная часть базы была практически уничтожена. Механизмы даром времени не теряют, в этом их главное преимущество.
Человеческий персонал очухался только сейчас. Я перехватил сигнал из бункера. Этого было недостаточно, чтобы взломать систему, так что я просто замкнул ее на себя, обрубив ребятам любую связь с внешним миром. Долго такая затычка не продержится, но для моих целей ее должно было хватить.
Тридцать пять секунд.
Сопротивление было полностью подавлено, и коммандос соскользнул вниз по склону. Параллельно с этим волшебник продолжал свою работу.
Вопреки моим ожиданиям, танк уцелел. Ну, не то, чтобы совсем уцелел, но ему удалось выползти из боя, сохранив ограниченную мобильность и остатки боезапаса. Впоследствии это могло вызвать совершенно ненужные вопросы, так что волшебник заставил его повернуться уязвимой стороной, параллельно загружая в его нейромозг адаптированный под него вирус («Ватанабэ» сэкономили на защите), а потом расстрелял из подконтрольной мне турели. Трех очередей хватило, чтобы добраться до реактора, после чего танк исчез во вспышке взрыва.
К этому моменту мой вирус уже сожрал его нейромозг, так что танк был уничтожен на всех уровнях.
Саму турель коммандос подорвал гранатой, пробегая мимо.
