двери. Там стояла стража, но не для того, чтоб сдержать ярость наследника. Это дань древнему протоколу. Стражники вооружены церемониальным оружием, и по-настоящему сражаться не могут.
Да и вообще — Раху не сумасшедший и не бросится на людей с кулаками, а уж тем более с клыками! Да и члены совета, наверное, попытаются помешать и могут получить раны, если он начнёт пробиваться к дверям.
А вот окно… До этой «двери» добраться проще простого.
Его магия — одна из тех, немногих, что ещё держатся в городе. Если разбить её — вдруг магия разрушится вся?
В городе много старых домов, «застеклённых» вот этим же древним способом. И маленькие дети будут мёрзнуть зимой в холодном городе. Значит — нельзя и в окно…
Дядя весело оскалился. Он знал, что Раху достаточно взрослый и не решится нарушить магическую мозаику колдовского стекла.
Но дядя забыл, что традиция предписывает иметь и маленькое незастеклённое отверстие над алтарём, чтобы дым жертвы мог беспрепятственно подниматься к небу!
Это окно расположено под самой крышей, где башня резко сужается. Оно крошечное и узкое. Но уж худющий и очень злой подросток туда, наверное, доберётся?
Раху встряхнулся, сбрасывая на пол богато расшитый халат.
— Стой, безумец! — заорал дядя.
Кажется, он догадался. Но сделать ничего не успел.
Племянник оброс шерстью, распахнул крылья и ринулся вверх, к спасительному окну для жертвенного дыма.
Члены совета замерли. Отверстие было совсем маленьким, с голову взрослого волка. Но если пролезет голова?..
— Вернись, Раху! — зарычал дядя. — Ты не можешь пренебрегать обязанностями! Ты — наследник! Ты должен!..
Подросток на лету сунулся в отверстие, повис, заскрёб лапами.
— Он сломает крылья! — крикнул кто-то. — Спасите его!
Несколько крылатых теней метнулись вверх, но было поздно. Дрыгнули задние лапы, мелькнул хвост, и наследник исчез.
Миг — и перепуганный, оставивший на крыше башни клочки шерсти — Раху парил над Каменным Городом и неприступной Серой Грядой.
И жалел только об одном. Что вечером маленькая Ниясэ не дождётся своей сказки про Кая, колбасу из мяса дракона и обычаи человеков, которые совсем не такие дикие, как говорят взрослые.
Маленькая Ниясэ… Раху сморгнул слёзы — ветер на такой высоте режет глаза.
Вот кто ему поверил, кто понял. И они даже не попрощались.
Волколак сделал круг над башней совета и полетел в сторону старых гор, ругая себя, что все эти дни плохо ел и совсем не накопил сил, а полёт — требует много энергии. Эх, сейчас бы той драконьей колбаски!
Смеркалось, и, преодолев череду самых высоких пиков, Раху забился в пещеру и там переночевал.
Не обращаясь. Было холодно, и он очень хотел есть. Но добыть пищу в этих скалах было трудно и взрослому.
Ничего. Завтра он доберётся до места, где светит солнышко, прыгают вкусные горные козлы и текут весёлые ручейки.
Сжавшись в комок, Раху кое-как задремал. И с первыми лучами продолжил спуск с неприветливых, но родных скал.
Спускаться легче, чем подниматься. Он летел вниз, пока зелень не начала радовать глаза. Там он поохотился наконец. И, убив архара, сначала выпил только кровь и поспал. А только потом наелся от пуза и вразвалочку побежал дальше.
Туда, где вилась караванная тропа. И где враги устроили город — разве можно сравнить его с городом настоящих людей? Но как любопытно посмотреть на него ещё раз!
Завидев город, Раху раздумывал недолго. Он помнил про гостеприимных караванщиков, и ему очень хотелось поесть горячего и переночевать в тепле.
Он не позаботился об одежде, и пришлось ограбить зазевавшихся стражников, что сушили у речки свои штаны и рубашки.
Одежда оказалась великоватой, но так было даже лучше. Рубаха свалится, а не порвётся, если придётся экстренно оборачиваться. А раз свалится, за ней можно будет вернуться.
Раху беспрепятственно вошёл в город — на оборванцев стражники даже не смотрели.
Он поглазел, как найманы обыскивают подозрительных дикарей. Поздоровался с волчатами-переростками и переполошил их предложением, бросить надоевших хозяев. Добрался до рынка, с удивлением отмечая, что бродить одному — не менее интересно и совсем не страшно.
Возле рынка Раху легко отыскал юрту караванщиков — по аппетитному запаху — и робко остановился рядом.
— Младший брат — голоден как волк? — узнал его гостеприимный Рахим, варивший в котле баранину с чесноком. — Так подходи к котлу!
И Раху подошёл, облизываясь. Он соскучился по человеческой пище.
Пока волк лопал лепёшки с начинкой из рубленой баранины, Рахим позвал главу караванщиков, Сакала.
Тот подсел, и тут же принесли чай и сушёные фрукты, ужасно сладкие и липкие для волчьего нёба, но разве это так уж мешает?
Они долго сидели молча — Рахим вежливо ждал, пока младший брат насытится.
— Здоров ли старший? — спросил он, когда Раху приступил к чаю.
— Я давно не видел его, — признался наследник. — Навещал родственников в дальних горах. Решил заглянуть в город, а утром пойду в долину и узнаю, здоров ли Кай.
— Наверное, ты уже не застанешь его в долине, даже если двинешься в путь сейчас, — посетовал Рахим.
— Почему? — удивился Раху.
— Вчера на рынке рассказывали, что терий Верден приказал юным ученикам отправляться к Белой горе, чтобы взять своих первых волчат.
— Как? — Раху вскочил, едва не расплескав чай.
В голове билось: «Кай не мог! Он же знает!»
И тут же вспомнился резкий голос дяди: «Человеко-звери коварны. Они обманывают всегда, даже когда говорят о пути к небу! Ложь — это и есть их путь к небу!»
Глава 3
Залетный патрульный
Нишай сидел на камне и расспрашивал Йорда, а я стоял рядом и слушал, когда патрульный дракон, обычно пролетавший над нами, вдруг заложил круг.
Сам бы я не заметил — высоко. Но раздался свист дежурного волка-охотника, и я обеспокоенно взглянул вверх.
И спустя пару минут недоумённого прищуривания различил чёрный силуэт дракона. А это означало, что рептилия с колдуном на спине идёт на снижение!
Рука потянулась к мечу, но я сделал над собой усилие и остался стоять всё в той же расслабленной позе. Не следовало нарушать оговорённый план действий.
Нишай рассказал, до чего договорился с наместником терием Верденом. Они заключили своего рода союз. Временный. До битвы на перевале.
Этот союз легализовал «дикарей» на территории военного лагеря. Теперь они условно считались людьми Нишая.
По легенде
