все наши воины (кроме группы Айнура, у этих рожи были неподходящие, не личины же лепить на такую орду?) носили теперь печати подчинения и спать не могли без молитвы на ночь за здравие терия Вердена.
А значит — опасаться патруля нам было вроде бы нечего.
Наместник сделал вид, что смирился. Принял как факт, что Нишай наложил лапу на юных волчьих воинов. Ну, захотелось колдуну поиграться и создать армию дикарей.
Нишай пообещал, что как только терий Верден прикажет — он вернёт ему юных воинов. Но не тех, что он собрал и подчинил сам.
Наместнику ничего не оставалось, как ударить с колдуном по рукам.
Шудур, конечно, не поверил конкуренту, но вряд ли он смог придумать для нас подлянку так скоро. Или смог?
Я посмотрел на Нишая.
Тот слышал свист, но даже не повернул свою наглую физиономию. Колдун делал вид, что ему плевать на патрульного, и это была правильная тактика.
Я сплюнул на травку и вернулся к сеансу психоанализа. Нишай устроил Йорду настоящий допрос: что помнит, что не помнит…
Допрос продолжился, но слушать не выходило.
Мысли всё время возвращались к тому, что рассказал Нишай про саха, Вайгу и страшноликого императора.
Сама встреча Нишая с терием Верденом и Шудуром меня не зацепила.
Мужики перетёрли по понятиям. Шудур сделал вид, что усовестился и больше не станет шарить по чужим сундукам, а Нишай извинился за угон Нисы.
Возвращать её он не собирался, и пообещал, что в счёт платы за драконицу подготовит юных «дикарей» особенным образом. Лишит их страха перед огнём.
Терий Верден сделал вид, что доволен. Хотя, скорее всего, уже настрочил кляузу императору. Ведь Нишаю не разрешалось иметь дела с драконами.
Но император далеко, а перевал рядом. И в целом наместник удовлетворился обещаниями Нишая.
Шудур же — елозил задом по шёлковой подушке и зубами скрежетал. Хоть и давил из себя улыбочки.
Нишай не сумел понять, что задумал главный колдун. Просто констатировал: его союз с терием Верденом чем-то помешал Шудуру, а значит — жди подставы.
Наверное, это она к нам и летела.
Я сразу спросил, ещё во время ночного разговора:
— Может, Шудур боится, что ты метишь на его место?
Нишай покривился:
— Моё место позволяет мне самому завести главного колдуна.
— Но тогда что?
Он только плечами пожал: интриги…
Здоровенный чёрный дракон, что опустился на площадке для упражнений, распугав наших зайцев, был раза в три крупнее Нисы.
— Они растут всю жизнь, — тихо пояснил мне Нишай.
Я изображал охранника при сиятельном мастере чёрного слова. Меня вырядили в новенькую одежду, а к драконьему мечу в плебейских ножнах дали второй, короткий, но украшенный дорого-богато.
Предупреждённые воины вольного племени, что ночевали сегодня в лагере, на колдуна не бросились — изображали лояльность.
Патрульный должен донести терию Вердену, что в лагере всё в порядке: ученики занимаются, рабы Нишая исполняют его прихоти. Всё тихо и мирно.
— Терий Верден боится, что я создаю армию из дикарей, — сказал мне ночью Нишай. — Но ссориться со мной сейчас — невыгодно для него. Я могу забрать и учеников, а они нужны ему, чтобы пройти перевал.
— Ну, допустим, — кивнул я. — А тебе зачем заключать с ним союз? В чём твоя выгода?
— Я нуждаюсь в оружии для моих новых слуг, в броне и крепких сапогах, — развёл руками Нишай. — Не мог же я ему рассказать, что мы всё лето грабили на караванной тропе его воинов?
Тут Айнур начал так ржать, что мы решили: предводитель трванулся аракой.
Но, когда он закончил смеяться, его суждения оказались на редкость трезвыми:
— Терий Верден решил, что Нишай тоже хочет захватить город Туле за перевалом, — сказал Айнур, икая от смеха. — Для этого и собирает армию. Значит, с ним можно объединиться на время. И даже вместе вступить в битву с огнём и льдом перевала. Ну а если у Нишая что-нибудь выгорит, терий Верден прямо во время сражения отдаст приказ колдунам. И уж все вместе они как-нибудь справятся с одним мастером чёрного слова.
Нишай кивнул:
— Да, — сказал он. — Я тоже думаю, что наместник задумал разделить со мной битву за перевал, но не победу. Он считает, что я слишком юный и глупый, чтобы догадаться, что меня собираются только использовать.
— Так вот почему тебя удивляет «лишняя» злость Шудура? — осенило меня. — Он-то должен быть в теме. И не время ещё ему показывать когти и зубы!
— Именно, — согласился Нишай. — Хотя Шудур и не очень показывал свои старые когти. Но я чую, что у человека внутри ложь, как бы он не скрывался. Шудур ненавидит меня гораздо больше, чем должно.
— А значит, сам планирует захватить город за перевалом и грохнуть вас с терием Верденом? — предположил я.
— Но тогда бы он ненавидел и терия Ведена? — не согласился Айнур.
— А он и ненавидит, — предположил я. — Но ещё сильней, чем Нишая. Ведь терий Верден — каждый день строит Шудура и пилит его тупой пилой. А значит?..
Я посмотрел на Нишая, но тот помотал головой. Он не понимал, куда я клоню.
— А значит, что Шудур так ненавидит терия Вердена, что даже любит его, — сказал всё это время молчавший Ичин. — Особой любовью. Зарежет — два дня рыдать будет.
— Точно! — я хлопнул себя по колену.
Нишай уважительно наклонил голову:
— Кай бывает мудрым, как ваши шаманы, — улыбнулся он. — Пожалуй, я соглашусь. Шудур ненавидит и меня, и наместника. Только меня обдаёт льдом, а к наместнику — пышет жаром.
«Огонь и лёд перевала. Ненависть…» — подумалось вдруг мне.
— Учись, пока я живой! — я хотел пошутить, но вышло как-то невесело.
Нишай нахмурился. Вот тогда мы и свернули в разговоре к легендам этих мест и истории страшноликого императора…
Я отвлёкся. А патрульный колдун тем временем развязал ремни, кое-как выбрался из седла и стал орать на дракона. Ниса сунулась к здоровенному зверю знакомиться, и он проявил интерес — поднялся на дыбы, чуть не вывалив седока.
Мальчишки, собравшиеся поглазеть — занятие-то прервалось — не удержались от смеха. Приказа обожать незваного гостя не было.
Колдун запрыгал, заорал. Но Нишай только задрал голову и стал смотреть на солнце, а потом на солнечные часы — палку и круг, выложенный камнями.
