Славуд начинал учить его тому, что он мудрено, по-канцелярски называл – специальные дисциплины. Сначала, когда инспектор впервые произнес это, Соболь скривился – он с детства не любил арифметику, отец силой заставлял его высиживать уроки с приходящим в дом деревенским знахарем Ефаригеном. Однако, первое же занятие перевернуло все его представление о учебе – оказывается, урок мог быть также интересен, как и занятие фехтованием.
Так он впервые узнал, что взрывы и фейерверки на праздники в Срединной Империи, о которых так много слышал в детстве от матери, в большинстве своем, совсем не продукт магии. Есть такая штука – порох и его может сделать даже обычный человек. Есть различные горючие составы, некоторые могут гореть даже под водой. То, что это происходит без помощи магии, Соболь, конечно, не поверил – огонь и вода, две взаимоисключающие стихии – должен победить только один.
Корад рассказывал и показывал, не только про химические хитрости, но и про такое, что, казалось, так же волшебно в его исполнении, но при разборе оказывалось совсем простым. Например, как вскрыть замок куском простой металлической проволоки.
Соболь уже давно понял представителем какой «армии» является его учитель. Для воинов, летящих в лаве с копьем на врага, все то, чему учил Инспектор было совсем не нужно. И тем более не нужно это было интендантам. Нужно это было только тем, кто в одиночку бродит в тылу врага – разведчикам или шпионам, смотря с какой стороны смотреть. Однако, расспрашивать он не пытался, надеясь, что, когда надо, Корад все расскажет сам.
Так и случилось. Сегодня они остановились на ночлег на берегу небольшого лесного озера. Озеро с дороги было невидно, но «интендант» так уверено ехал к нему по едва заметной тропке среди начинающего увядать леса, что сразу становилось понятно – он здесь не первый раз. После обычных дел: накормить и помыть лошадей; сварить ужин – пока Соболь занимался с лошадьми, Славуд поймал несколько хороших окуней; приготовить навес на случай дождя и натаскать дров; поесть, наконец – наступил час занятий. Но, сегодня Корад не стал учить какой-нибудь новой премудрости. Он откинулся и оперся о дерево.
– Хорошо. Когда–нибудь в старости, я брошу все, поселюсь на берегу вот такого озера, и буду целыми днями сидеть с удочкой. Знаешь, иногда я думаю, что рыбалка, это и есть мое главное призвание.
Славуд еще помолчал, мечтательно глядя в огонь. Потом глаза его стали обычными – холодными и серыми.
– За эти две недели, ты научился хотя и немногому, но без этих главных умений стать тем, кем я хотел бы тебя увидеть, не удастся. Скоро мы попадем с тобой на ту сторону Белой, там уже вовсю хозяйничают орки. Поэтому учиться вряд ли удастся, придется работать, и работать в полную силу. Я буду откровенен – я только числюсь в Королевском Интендантстве, – он улыбнулся, увидев довольное лицо Соболя: – Да, я вижу, что ты об этом догадывался. Так и должно быть, ты парень умный, а главное оружие в нашей службе находится тут.
Он постучал согнутым пальцем по голове. Соболя распирали сотни вопросов, заметив его нетерпение, Корад отрицательно покачал пальцем:
– Не сейчас, все вопросы после. Так вот, сегодня я хотел бы узнать, что произошло с тобой, почему ты считаешь себя трусом?
Юноша вскочил.
– Нет! Мы же договаривались, что я не буду рассказывать о своей семье!
– Сядь! – в голосе Корада прорезалась такая властность, что парень непроизвольно присел.
– Тебе не надо рассказывать, я все узнаю сам. И вот, что я тебе скажу сразу, даже еще не зная твоей истории – ты никакой не трус. Ты или находишься под наговором, или, что скорее всего – сам себе придумал и поверил в это.
Его голос немного потеплел.
– Так вот, что бы ты знал – я хоть сейчас готов в бой, если, мою спину будешь прикрывать ты.
Соболь глядел на агента и не знал, что сказать. После той ночи он уже настолько свыкся с тем, что он трус, что подобное утверждение человека, которому он всецело доверял, выбило его из колеи.
– Решайся. Я хочу иметь за спиной, человека, уверенного в себе…
– Что я должен сделать? – Соболь решился.
– Ничего. Дай сюда кружку.
Корад достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек. Поставил рядом две кружки, вытряхнул на ладонь два синих кристаллика, и опустил их в кружки. Травяной отвар в них мгновенно вскипел и, через секунду, успокоился. Славуд взял свою посудину и выпил.
– Пей.
Соболь выпил.
– Теперь посидим. Расслабься.
***
– Их опять видели.
Старший брат Иливан отодвинул кружку с брагой и подтянул ближе к себе деревянное блюдо с мясом. Он уже сходил в свой первый поход и считался воином, поэтому отец лишь нахмурился, но ничего не сказал. Воин имеет право говорить за столом.
– Где? – отец тоже отставил кружку.
Все напряглись.
– Они прошли через черный мертвый лес у Пьяного ручья.
– Лес сгорел только два года назад. Звери еще не вернулись туда. Кто мог оказаться в мертвом лесу, чтобы увидеть их?
– Лес – угодья Бобров. Они отправляли зятя проверить, как он – оживает или нет.
– Как лес может ожить за одно лето? – отец усмехнулся. – Ладно, говори, что он видел?
– Следы. Большой отряд – три десятка всадников прошел через старую переправу.
– Просто следы? – опять усмехнулся отец. Однако, Радан сразу понял, что отец поверил. Голос его стал совсем другим, таким какой был у него, когда он узнал о пожаре на кузне. Тогда он тоже переспрашивал. – Это могли быть кто угодно, почему он подумал, что это именно они?
– Дроган, – голос матери тоже изменился, всегда тихий, сейчас он звучал твердо и решительно. – Это они. Кто в это время поедет таким отрядом здесь. Нам надо готовиться.
Отец хотел возразить, но оглядев сидевших за столом, понял, что успокаивать никого не надо. Вся семья, как старшие – Илион, Тробин и Грина, так и младшие – Радан и Веса, все смотрели на него так, как и должны настоящие жители гор – ни в одном лице не было страха.
Отец неожиданно улыбнулся и спросил:
– Братьев звать будем?
– Не надо, что позориться–то, – ответил за всех Илион. – В прошлый раз их чуть меньше было, так у нас Радан и Веса маленькими были.
– Нет, предупредить все-таки надо, – рассудительно возразила мать. – А звать не будем, здесь за стенами кочевники с нами ничего не сделают. Я-то знаю.
Мать не зря говорила, что она знает – напавшие на их усадьбу
