взрослых. Но он не был выпускником. Доучился только до девятого класса.
У нас еще работают пара учителей, которые вели занятия в его классе. Но он ничем не выделялся. Его не оставляли после уроков особенно часто, он редко с кем-то конфликтовал, был довольно хорошим ребенком.
Я проверил школьные записи и не нашел информации о том, что он был отчислен или отстранен от обучения. Не особо хорошая посещаемость, не лучшие оценки, сам был довольно сдержан, не создавал проблем и был довольно невзрачен. Ничего грандиозного».
Когда Эминем упоминает школу имени Линкольна в интервью, то чаще всего в контексте злости на одного из учителей, который сказал ему, что он никогда ничего не добьется. С иронией и сладким чувством мести он напоминает, что теперь о нем говорят в этих школьных коридорах именно потому, что он успешен сейчас.
«Мне интересен факт того, что он добился успеха, – говорит Янг. – Это так круто, когда я говорю детям: “Маршалл Мэтерс ходил в среднюю школу имени Линкольна”, а они отвечают: “О, прикольно!”».
Есть еще одно место, куда стоит заглянуть перед уходом. За массивной тяжелой дверью располагается темный актовый зал. Из теней за простой деревянной полукруглой сценой наблюдают ряды сидений. Здесь Эминем однажды участвовал в шоу талантов – первый раз, когда этот скромный, невзрачный мальчик вытолкнул себя навстречу толпе. Конечно, он не победил. Его талант тогда еще не был обнаружен.
Есть еще одна школа здесь, в пригороде, которая играет важную роль в его истории. Чтобы добраться до нее, следует пройти на северо-восток, покинуть Уоррен и дойти до 10-й мили, до городка Розвилл. Опрятные ряды одинаковых двухэтажных дощатых домов послужат сигналом о том, что теперь вы в немного более благополучном районе.
Начальная школа Дорт – маленькое низкое здание – выглядит приятным местом для первых лет обучения. Но детская площадка этой школы стала местом, где десятилетнего Эминема засунул в сугроб Д’Анджэло Бейли, школьник несколько старше него, задиравший его неделями, так сильно, что произошло кровоизлияние в мозг, и мальчик впал в кому на пять дней. Песня «Brain Damage» с альбома Slim Shady LP рассказывает как раз об этом событии. Как оно повлияло на его жизнь и сознание, остается только гадать. Согласно интервью, это случилось на перемене во время учебного дня. Но здесь пребывание Эминема, кажется, оставило даже меньше следов, чем в школе имени Линкольна.
Директор Бетти Йи пришла сюда 11 лет назад, намного позже инцидента. Первым делом она решила в этом разобраться. «Знаете, почему Дорт стала такой знаменитой? – спрашивает она проходящего мимо учителя. – Потому что люди думают, что Эминем учился здесь когда-то давно! С ним случился несчастный случай на площадке. И теперь, видимо, про нас пишут в газетах. Но у нас нет записей о том, что он ходил сюда, кроме той, описывающей ситуацию, произошедшую на игровой площадке много лет назад. И знаете что? Насколько я помню, это случилось в выходной день».
Если бы Эминем в детстве и правда ходил в школу Дорт, помимо того злополучного выходного дня, судя по тому, как выглядит школа сейчас, ему бы сильно повезло. Здесь есть все, что могло бы помочь ему: от музыкальной комнаты до специалистов, которые работают с учениками, которым нужен «особый подход». Дети здесь выглядят счастливыми и вовлеченными в учебу. Она настолько далеко от гетто или любого пригородного ада, насколько это возможно. А еще она довольно далеко от трейлерного парка, в котором Эминем провел много времени, по эту сторону от 8-й мили. Но когда Йи продолжает рассказ, начинаешь задумываться: все те ужасные вещи, которые травмировали его, – могли ли быть им виной места, в которых он рос?
«Розвилл – это сообщество “синих воротничков”, трудящихся родителей, которые в самом деле хотят лучшего для своих детей, – говорит она, почти эхом повторяя за директором школы имени Линкольна. – Я считаю это общество хорошим».
Дойдя до той самой игровой площадки, где произошло то страшное событие, когда он был еще мальчишкой, проще представить вероятность возникновения той жестокости. Простая площадка на открытом воздухе с бетонным покрытием, на которой сейчас нет детей, только карусели чуть поодаль.
«Да, могу представить, – говорит Йи, осматривая место. – Площадка практически не изменилась, мы только добавили качели и турники. Их не было в те времена, когда его толкнули».
Уходя от этого жестокого памятника, Йи встречает бывшую ученицу, которую помнит лучше, чем, кажется, любое образовательное учреждение помнит Эминема. Подросток с радостью пересказывает девиз, который выучила, еще когда училась в Дорте: «Если моим мыслям это подвластно, если я верю в это всем сердцем, если я буду упорно трудиться, то я смогу этого добиться».
«Мы повторяем это каждый день после нашей клятвы верности», – объясняет Йи. Это заставляет задуматься: а что, если бы в какой-нибудь другой жизни, которая бы направила его в Дорт, Эминем бы научился такому истинно американскому обещанию, в противовес той насмешке от учителя в старшей школе? Каким бы был его совершенно американский путь к созданию своей судьбы и успеху? Но единственное, что любой, знающий о произошедшем здесь с ним, может сказать с полной уверенностью, это то, что он пролил кровь на этом бетоне и как близок из-за этого он был к смерти».
Последняя остановка ждет нас на юго-востоке. Покидая Розвилл, вы окажетесь на пути к Сент-Клер Шорс, неподалеку от эпицентра состоятельного белого анклава, и к озеру Сент-Клер, где протекает река Детройт. Вместе с этим вы покидаете школьные дни Эминема и видите на горизонте важный этап уже его взрослой жизни – Gilbert’s Lodge, ресторан, где он работал в 1996–1998 годы прямо перед тем, как всемирная известность оторвала его от всего, что он знал до этого.
Направляйтесь в сторону Харпера, но немного ниже 9-й мили. Переулок Шейди находится справа – будущий «Слим» видел его каждый день. Пройдите через парковку Gilbert’s Lodge, и медвежьи следы, вылитые из цемента, приведут вас прямо к подобию охотничьего домика. Чучела фазана, медведя, осетра и снегоступы украшают стены. «ПОКУПАЙ АМЕРИКАНСКОЕ. ЕШЬ ЗДЕСЬ», – гласит вывеска. Еда здесь прямо-таки домашняя – бургеры и мясные рулеты. Это место, где тогда еще не известный никому Эминем работал дольше всего: скрытый от глаз, прямо за тем баром, готовил закуски. Официантка подходит принять ваш заказ. Ее зовут Дженнифер Йезбак. И наконец путь, которому вы следовали, ранее казавшийся таким неясным, заливается ярким светом. Она говорит так, будто Эминем только что покинул комнату.
«Он сейчас здесь, в Детройте. Я только что с ним говорила, – рассказывает она. – Когда у него
