вместо школы? Ну, мы бы вместе успели доделать.
— Конечно!
Киту было ужасно любопытно! София Генриховна и его заставила вчера перечитать инструкцию про работу Волшебной почты. Сказала, что иногда на почтовых фестивалях устраивают соревнования для сотрудников отделений на знание инструкции, правил, на всякие там нестандартные ситуации. Но его вчера вдруг заинтересовала совершенно другая строчка: «Не полученные адресатом посылки сотрудники почты раз в год отправляют в Службу Ненужных Посылок». А дальше? Про то, что происходит с посылками дальше, ничего написано не было.
Участок Харлампыча был весь заставлен непонятными железяками и механизмами. На нём с лёгкостью можно было снимать фильм про восстание машин, про апокалипсис, про мирную жизнь планеты, населённой одними роботами. У входа стояли пара старых «Побед» и белоснежная «Волга». Харлампыч реставрировал их для какого-то коллекционера. Рядом с ними скучал новенький серебристый «Лексус», который, видимо, ему пригнали на техосмотр только сегодня. Иногда Харлампыч соглашался на такое, чтобы заработать денег на новые железяки.
Дальше, в нескольких добротных сараях, стоявших вдоль забора, хранились всевозможные детали, моторы, колёса, крылья, бамперы, шестерёнки и прочее, чему Кит не знал точных названий.
Дом Харлампыча был подозрительно похож на бывший сарай, над которым надстроили три веранды. На первом этаже была одна большая комната и кухня, где у плиты хлопотала жена Харлампыча, Евдокия Силантьевна, и прыгали мелкие механические зверьки. У Евдокии Силантьевны была аллергия на животных, поэтому Харлампыч с удовольствием придумывал для неё механических домашних питомцев.
К дому был пристроен большой тёплый гараж на несколько машин, в котором можно было даже зимой собирать всяческие механизмы или ремонтировать что-то самое обычное.
Сейчас Харлампыч стоял у ворот, провожая нарядную даму с солидным седовласым спутником.
— Вас нам рекомендовали как суперспециалиста…
— Не волнуйтесь, посмотрю вашу машину.
— Вы уж с ней аккуратнее, она у нас нежная, не любит, когда в ней что-то меняют!
— Знаю, знаю, что у каждой машины свой характер. У меня тоже была однажды машина, которая не любила ездить в дождь. В хорошую погоду легко трогалась с места, зимой вела себя идеально, а как на улице ливень — всё, можно даже не пытаться её завести.
— Да, наша такая! Трепетная! — Дама прижала руки к груди. — Мы её куда только не возили: и в разные мастерские, и в техцентр фирмы-производителя — ну не ездит она в дождь, и всё тут.
— Понимаю.
— А у нашего друга машина не любит, когда кто-то, кроме него, пытается сесть за руль. Представляете, он однажды ногу сломал и на отца сделал доверенность — ну чего машина будет простаивать. Отец у него тогда шофёром подрабатывал. Так машина проехала половину двора и встала. Не хочу, мол, никуда ехать с чужим человеком и без своего хозяина. А как друг гипс снял и за руль сел — поехала как ни в чём не бывало! Представляете? Как будто у всего этого железа есть характер и даже какая-то душа!
Харлампыч серьёзно кивал, закрывая за посетителями ворота и впуская Кита с Маратом.
В гараже царил беспорядок, в котором сам Харлампыч прекрасно ориентировался, с лёгкостью находя на стеллажах, тянущихся вдоль стен, гаечные ключи нужного размера, пассатижи или отвёртки. У дальней стены стоял мотоцикл, который Харлампыч когда-то в молодости хотел переделать в крылатую лису, но потом забросил. Рядом со входом неподвижно лежал механический птеродактиль. Птеродактиль был одноместным летательным аппаратом, громоздким, но красивым.
Первый раз Кит увидел его летом.
— Давно хотел собрать именно птеродактиля! — Харлампыч с любовью погладил перепончатое крыло железной зверушки. — Понимаю, что никто не будет на таком возить почту, но красивая же штука! Жаль было бы не попробовать сделать! А главное, вполне по теме фестиваля в этом году…
— А какая там тема?
— Модерн и драконы! У нас, конечно, точно не модерн и совсем не драконы, но мы вполне впишемся в общую картину. Говорят, в этом году привезут несколько уникальных экспонатов — летающих рыб конца девятнадцатого века, для одной из этих рыб, вроде, разрабатывал узоры сам Фаберже. — Харлампыч погладил морду птеродактиля. — У нас-то что, у нас всё по-простому.
Основа у птеродактиля была стандартная. Кит летом как-то спрашивал про это. Харлампыч рассказал, что у компании «Волшебный транспорт» есть несколько типовых базовых конструкций кабин, двигателей и прочего, что можно купить на заводе и потом самому доделать всю конструкцию под себя.
— Политика компании по поиску идей и талантов. Вдруг кто-то изобретёт что-то новое и необычное.
А вот конструкцию крыльев Харлампыч придумал сам. Марат всё лето помогал ему собирать какое-то устройство, которое приводило их в движение. Кит ничего не понимал в механике. Просто иногда приходил, сидел рядом, листал старые журналы и книжки, лежащие на нижней полке одного из стеллажей, читал короткие фантастические рассказы, которые иногда встречались в журналах, болтал с Маратом, что-то помогал держать, двигать или просто подавал нужные инструменты или гайки.
— Вот смотри, я старый хвост открутил, — Харлампыч показал на длинный железный хвост, лежащий вдоль стены, — а этот, новый, почти доделал. — Он кинул взгляд куда-то в угол комнаты, где стояло несколько небольших станков, с одного из которых на пол свешивалось что-то длинное и гибкое.
— Мне кажется, если хвост будет с кисточкой на конце, птеродактилю будет удобнее лететь. Вот чертёж!
Марат склонился над листом бумаги.
Кит сел рядом с крылатой лисой. Привычно погладил её длинную металлическую морду, достал с нижней полки кипу каких-то старых журналов и карт и стал смотреть, как Харлампыч прикладывает к хвосту кисточки разных размеров и форм.
— И вот ведь что интересно, все, все люди, которые ко мне пригоняют машины или приносят технику, могут рассказать хотя бы одну историю про машину, у которой есть особый характер, или про телевизор, который вдруг включается в самый неожиданный момент. Про компьютеры, из которых пропадают фотографии или вдруг на экране которых появляется текст, я вообще молчу! А сколько есть историй про мобильные телефоны! — Харлампыч зажмурился, поправил очки, взял со стола какой-то металлический ромб и приложил его к хвосту.
Какой характер у их машины, Кит никогда не задумывался. Но знал, что у неё есть имя. Папа не называл его, но оно точно было. А ещё у них жил пылесос, который иногда ломался и волшебным образом сам чинился, как только родители начинали говорить о покупке нового.
Он думал про это и перебирал журналы и карты. Вдруг на одной
