раз это был стейк с листьями салата и помидорками, а также ароматный чай. Что ж, это было лучшим завершением дня.
Когда я проснулся утром, Бернард стоял перед картиной. Я лениво протёр глаза и сел на кровать. Поняв, что у нашего лакея культурный шок, я взял у него из рук поднос и потопал завтракать. Яичница с кусочками курицы — живём! Глядя на эту немую сцену, я понял, что по местным меркам получилось на пять из пяти. Кое-какие недостатки, на мой взгляд, были, но в целом вышло очень даже хорошо.
— Бернард, как нам продать картину?
— Зачем продавать? — с недоумением посмотрел на меня Бернард.
— Мне же искусством заниматься нельзя, так?
— Так.
— Картину могут найти в поместье?
— Могут.
— Значит, её нужно продать.
— Для этого надо в торговый дом.
— Вот и отнеси её в торговый дом. Скажи: господин готов расстаться с этой картиной за десять золотых. Если будут торговаться, можно немного сбросить, но предупреди, что картины нужно кому-то продавать — и этим «кем-то» может стать торговый дом.
Вот действительно интересно, сколько за такое заплатят. Люций как-то не сильно интересовался состоянием финансов в этом городе, но злобно смеющийся внутренний коуч подсказывает: заплатят столько, сколько скажешь. Интересно взглянуть на финансы нашего дома. Вроде бы у нас должно быть пару деревень в подчинении — это много или мало?
Вспомнив про гоблинов, я снова поморщился. Хоть Люций и не видел их вживую, но уверен: приятного в такой встрече будет мало. Ладно, завтра впервые меня пустят прогуляться по нашей резиденции.
Глава 3
— Ваше благородие, просыпайтесь! Сегодня вас желают видеть за завтраком!
Голос слуги прозвучал так, будто за стеной рушилась башня. Я натянул одеяло на голову.
— У меня выходной, отстань.
— Просыпайтесь! Вам нужно появиться раньше всех, иначе это сочтут за неуважение к главе семьи.
— А-а-а, да встаю я, встаю!
Нарядившись в приготовленную слугами одежду, я отправился на первую встречу с родственниками. Интересно было абсолютно всё. Пусть память и подсказывала, как выглядит наше поместье, но увидеть всё своими глазами — это совершенно отдельное удовольствие.
Мозг тут же подкинул воспоминание: Люций, София и Виктория играют в прятки. Меня почему-то всегда находили под лестницей, хотя я был свято уверен, что лучшего места не сыскать.
Сестры вообще уделяли младшему братишке много времени. София старше меня всего на три года, а вот Виктория — аж на пять. Вспомнилась одна неловкая сцена в гостиной: Виктория рыдала, что её не хотят брать замуж. И я, как любой младший брат, с важным видом пообещал вырасти и жениться на них обеих. Ох хо… Почему говорил он, а краснеть приходится мне?
Интересно, как они сейчас? Они отправились в поездку четыре дня назад и сейчас должны быть в пути. Если всё пойдет хорошо, доберутся недели через две.
Пока я шёл через бесконечные комнаты, то не мог не наслаждаться убранством. Предки, строившие поместье, явно не скупились. Повсюду гербы и символы нашего рода, правда, вместо картин на стенах висело оружие или стояли статуи. Насколько помню, в одном из залов даже есть чучела магических животных.
Мой путь лежал в малый обеденный зал, расположенный в глубине дома. Небольшая комната с высоким потолком, стены кремового оттенка. Свет мягко лился из окон, выходящих в тихий внутренний дворик.
Посередине стоял грубоватый деревянный стол, накрытый скатертью с простой вышивкой. Вокруг — несколько резных стульев. Одна стена была пуста, но по следам было ясно — тут раньше висела большая картина. Похоже, она пала жертвой очередной ссоры родителей.
Итак, я пришёл первым. Лишь слуги суетливо готовились к торжественному завтраку. Вскоре появился мой брат. Увидев меня, он одобрительно кивнул. Ларс Цербер — старший сын и наследник. Ему двадцать четыре, он хорошо сложен; у него, как и у меня, коричневые волосы и голубые глаза. Странно, что он до сих пор не женат. Похоже, глава рода придерживает эту карту для какого-то особого случая.
— Вижу, ты помнишь о своих обязанностях. Отец это оценит.
— Стараюсь, — сухо ответил я.
Брат занял место напротив, выпрямив спину. Неловкое молчание затягивалось.
— Тренируйся усердно. Каждый год наши земли атакует гоблинский молодняк. Возможно, уже в этом году тебе доведётся столкнуться с ними.
— Умеешь ты поддержать, — проворчал я.
— Это не поддержка. Я хочу, чтобы ты понимал, в каком положении находишься.
Через некоторое время появился наш глава, Герос Цербер. Ему пятьдесят три, и по сравнению с братом он выглядел… посредственно. Черты благородного рода куда-то подевались — возможно, виной тому безмерное употребление вина или чего-то покрепче.
Мы с братом почтительно поприветствовали отца, и слуги тут же начали выносить блюда. Завтрак проходил в гнетущей тишине. Напряжение витало в воздухе, лишь изредка его нарушал легкий скрежет столовых приборов.
И вот, когда трапеза подошла к концу, начался разбор полетов.
— Люций, надеюсь, ты осознал свою ошибку? Мои слова — истина. Все остальное не должно тебя беспокоить.
— Да, отец. Могу я задать вопрос?
— Манеры — это хорошо. Дозволяю.
Меня чуть не перекосило от такого стиля общения, но пришлось сдержаться.
— Мне сейчас доступно обучение у Доминика, но этого мало. Могу ли я обу…
Раздался оглушительный удар ладонью по столу. На меня уставились с явной яростью в глазах.
— Нет! Мы вытравим из тебя эту дурь! Ты будешь заниматься военным делом, и точка! Оставь свои рисования и книжонки женщинам. Твое дело — истреблять врагов рода Цербер! Посмотри мне в глаза и скажи, что ты все понял!
Вот это я попал! Выходит, моего мнения тут в принципе не спрашивают. Иди и сложи голову, где скажут. Что ж, сваливаю отсюда первым же рейсом.
— Да, отец. Могу я пойти к себе?
— Иди. Доминик будет ждать тебя сегодня.
Поднявшись из-за стола, я решил немного подслушать, о чем же будут толковать родственнички. Выйдя из зала, я сделал пару обманных шагов и замер у двери. Впрочем, они и не думали скрывать свою беседу.
— Видишь, сын? Твоя мать так разбаловала брата, что теперь им практически невозможно управлять. Парня нужно закалить. Думаю, стоит отправить его в одну из наших деревень. Пусть поживет там год-другой, посмотрит, как чернь живет, гоблинов поубивает.
— Отец, он еще слишк…
— Молчи! Он Цербер! Пара
