бык, мне нечего мониторить. А часы — обычное магазинное дерьмо. Какая разница?
— Разница в том, что вы не излучаете GPS-сигнал, и нападавший на вас не сможет навестись на цель — может даже решить, что вы мертвы.
— Нападавший? Какой нападавший?
Приподняв одну бровь и небрежно кивнув в сторону кучи, которая ещё недавно была домом, незнакомец сказал:
— Вы не думаете, что здесь произошёл спонтанный, естественный распад?
Взлёт брови был настолько тонко-ироничным, а жест — настолько экономным и элегантным, что Спондоллару захотелось ухватить красный галстук, дёрнуть и впечатать физиономию этого типа в столешницу.
Он сдержался.
— Что, чёрт возьми, случилось с моим домом?
— Я не вправе говорить, мистер Спондоллар. Это вопрос национальной безопасности и величайшей секретности.
— Покажи удостоверение. Ты откуда? ФБР? ЦРУ?
— Я сам не являюсь государственным агентом. Я представляю редкую совместную инициативу федерального правительства и частного сектора. И то и другое необходимо, чтобы противостоять уникальной угрозе.
— Какой ещё уникальной угрозе?
— Я не вправе говорить. Да и вы, мистер Спондоллар, не захотели бы знать, потому что, узнав, вы больше никогда не будете спать спокойно.
— Мне негде спать, даже если бы я мог.
— Я как раз здесь, чтобы это устроить. Мы вывезем вас и поместим в программу защиты свидетелей и обеспечим вам новую личность, которую невозможно отследить. Мы…
Спондоллар перебил его.
— Свидетелем чего я был? Да ни хрена я свидетелем не был — кроме того, что случилось с домом, и я даже не знаю, что это было.
— Это называется программой защиты свидетелей только потому, что работает похоже. Мы перевезём вас в Аризону…
— Эй, вообще-то у меня здесь жизнь.
Незнакомец, не меняя мягкой улыбки и не добавляя ни тени обиды в голос, кивнул так, словно искренне считал, что Спондоллар — человек с глубокими корнями в этом городке и ценность для соседей.
— И какая жизнь. Поэтому мы возместим вам двойную стоимость этой недвижимости — такой, какой она была, когда дом существовал. Мы предоставим вам дом получше в Аризоне, без ипотеки. Мы будем выплачивать вам пожизненное ежемесячное содержание в четыре тысячи долларов, а также сделаем единовременную выплату наличными в размере, равном удвоенной сумме средств, которые у вас сейчас находятся в банке и на инвестиционном счёте.
— Ты что, с ума сошёл? Это же состояние.
Он подался вперёд на стуле и обвиняюще ткнул пальцем в незнакомца.
— Значит, ты чего-то хочешь от меня. Чего ты от меня хочешь?
— Мы хотим ограничить сопутствующий ущерб. Если вы попытаетесь продолжать жить как Харли Спондоллар, на вас нападут снова, и может быть сопутствующий ущерб. Можно говорить прямо, сэр?
— Говори как хочешь.
Человек в белом откинулся на спинку стула.
— Мы не питаем к вам особой симпатии, мистер Спондоллар. Однако если бы вы пошли в банк, чтобы снять деньги, операция потребовала бы подтверждения через интернет. Едва вы получили бы кассовый чек, вас уничтожили бы вместе с банком и всеми, кто в нём находится. Я не знаю никого в том отделении, которым вы пользуетесь, но как человек я испытываю особую симпатию к ним.
Спондоллар долго жевал нижнюю губу, прежде чем сказать:
— Это на тебя не похоже.
— Я знаю. Удар ниже пояса. Мне жаль. Но это правда. Вы — не тот человек, который вызывает симпатию. Всё, что мне от вас нужно, — ваша подпись на документах, которые я принёс. В числе прочего там есть соглашение о неразглашении, нарушение которого может привести к вашему немедленному заключению.
— Это чертовски жёстко.
— Да, не правда ли?
— А если я скажу, что возьму всё, что ты предлагаешь, но при условии, что я могу оставить свои деньги в банке?
Незнакомец вздохнул.
— Я понимаю, что эти средства имеют для вас сентиментальную ценность, потому что вы присвоили их у человека, который совершил ошибку — отнёсся к вам как к сыну. Но ответ — нет.
Спондоллар поморщился.
— Это ещё ниже. Я бы не ожидал такого от кого-то вроде тебя.
— Прошу прощения, но я не жалею, что сказал это. Я начинаю терять терпение, мистер Спондоллар.
Он придвинул к нему пачку бумаг и ручку.
— Подпишите там, где отмечено жёлтыми вкладками.
Спондоллар взял ручку, но замялся.
— Просто у меня такая штука… с властью.
— Я в курсе. Лично я не воспринял это как оскорбление.
Подписав один из пяти документов, Спондоллар сделал паузу.
— Ладно… ну не может же быть так, что меня хочет прикончить всего один человек. Должно быть несколько.
— Вне всяких сомнений, — сказал незнакомец.
— Но что, чёрт возьми, сделали с моим домом и кто, во имя Господа, обладает властью сделать то, что сделали?
— Я не вправе говорить.
— Значит… ты не знаешь, кто это, да?
— Мы знаем, как это сделано и с помощью какой технологии. Всё, что вам нужно знать: эта сила — чрезвычайная, а тот, кто ею завладел, — безжалостен. Подпишите бумаги, поедете со мной — или вас сотрут.
Пока Спондоллар подписывал оставшиеся документы, незнакомец открыл большой белый конверт и достал фотографию восемь на десять.
— Я почти уверен, что знаю ответ, но обязан спросить: вы знаете этого человека?
Если бы Спондоллар потратил часы, пытаясь угадать, кто на фото, прежде чем ему его показали, он, возможно, так и не дошёл бы до правильного имени.
— Его? Эшер Оптайм? Да он бесполезный слабак. Я могу свернуть ему шею одной рукой.
— Он не разрушал ваш дом. Но он должен знать, кто это сделал. Нам нужно найти его. Это нацелено на таких, как вы: на его врагов.
— Я не видел этого больного сукина сына много лет. Я понятия не имею, где он, чёрт возьми, может быть.
— Я так и думал.
Поскольку выбора, похоже, у него не было, Спондоллар подписывал документы, не читая. Но, заметив, что в графе «грантодатель» указано Blue Sky Partners, он нахмурился, вслух прочитал первые два слова и спросил:
— Это ещё что?
— Юрлицо, которое покупает вам дом и выплачивает содержание.
— Мою мать звали Скай. Она родилась в Аризоне — туда ты меня и отправляешь. А девичья фамилия моей бывшей жены — Блу.
— Синхроничность. Юнгианское совпадение, — сказал незнакомец.
— Какое ещё совпадение?
— Карл Юнг, знаменитый швейцарский психиатр
