— грудью в живот гвардейца) и повысил голос:
— Я ещё раз требую передать сумку!
Гвардеец не сдвинулся ни на сантиметр.
— Сержант Брейс, уберите руку от оружия, — спокойно сказал Эдвин.
— Я представитель городской стражи!
— Я заметил жетон.
На мгновение в аптеке стало так тихо, что отчётливо слышалось, как по наружному стеклу барабанит дождь.
В земной драке ещё можно было надеяться, что люди покричат, потолкаются, схватятся за одежду и только потом кто-нибудь ударит каким-нибудь по-сельски размашистым и почти безобидным ударом. Здесь же сержант задирал человека, который минуту назад пересёк комнату быстрее, чем я успел повернуть голову, который приподнял другого человека, будто тот ничего не весит, и впечатал в пол. Он был исследователем, он сражался с тварями (а возможно, и с людьми).
Брейс, похоже, не обладал инстинктом самосохранения.
— Сумка относится к незаконному обороту запрещённых веществ, — процедил он.
— Вы установили, что вещества запрещённые?
— Нет.
— Тогда пока вы пытаетесь получить предмет, о содержимом которого ничего не знаете, у людей, которых обвиняете в несуществующем обыске, после сигнала, на который прибыли от задней двери, — Эдвин слегка наклонил голову. — И всё это начинает меня утомлять.
Что именно сломалось у Брейса в этот момент — остатки выдержки, привычка командовать теми, кто обязан подчиняться жетону, или простая способность оценивать последствия, — я так и не понял. Зато прекрасно увидел, как изменилось его лицо. До этого сержант злился, краснел, стискивал зубы, но всё ещё пытался держаться в рамках человека при исполнении. Теперь кровь словно ударила ему в голову разом. Щёки потемнели, губы побелели, а взгляд метнулся от Эдвина к Роуэну и обратно с бессмысленным бешенством.
Рука сержанта дёрнулась к кожаному подсумку на поясе.
Я сперва даже не понял, что он делает. Подсумок выглядел слишком маленьким для оружия, а Брейс двигался так резко, что застёжка едва не выскользнула из пальцев. Он сорвал клапан, запустил руку внутрь и вытащил короткий металлический цилиндр длиной примерно с ладонь. Матовая оболочка была перехвачена тремя латунными обручами, между ними темнели узкие стеклянные вставки, а сверху торчало кольцо с коротким шнуром.
Рунная граната. Городская стража носила несколько видов: ослепляющие, дымовые, раздражающие, связывающие. Ударных составов, рассчитанных на мгновенный выброс алхимической смеси и осколков в тесном помещении, у стражника при себе быть не должно.
Но это была она — Корбина в лицее учили швырять и такие.
Аптекарь Олрик издал какой-то сдавленный звук и едва не опрокинул стул. Одновременно с этим связанный мужчина возле стены попытался отползти (хотя с руками за спиной получилось у него не особенно успешно), а я машинально шагнул назад и поднял руку (будто ладонь могла защитить от алхимического заряда).
— Сержант! — сипло и сдавленно произнёс молодой Пелл.
Больше он ничего сказать не успел.
Роуэн просто исчез с того места, где стоял.
На этот раз я успел увидеть движение лишь отдельными кусками. Тёмный плащ рванулся вперёд. Плечо сержанта резко ушло вверх. Запястье с гранатой оказалось вывернуто так, что пальцы Брейса раскрылись сами собой. Цилиндр даже не успел упасть: караульный перехватил его второй рукой прямо в воздухе, а сержанта одновременно развернул и впечатал грудью в край прилавка.
Кость сломалась с сухим щелчком.
Брейс заорал, а потом замолк, когда его трижды впечатали носом в прилавок и повалился на пол окровавленной тряпичной куклой, пуская носом кровавые пузыри.
Молодой стражник застыл, переваривая увиденное, я гадал, что же будет дальше, а стоящий посреди аптечного зала Эдвин с невозмутимостью героя «Американского психопата» поправил манжету.
Прекрасный вечер…
Глава 3
Я ещё несколько секунд смотрел на Брейса, пытаясь уложить в голове скорость, с которой человек может превратиться из напыщённого представителя городской власти в окровавленное тело.
Сержант, к счастью, дышал: грудь тяжело поднималась, из разбитого носа тянулась по подбородку кровь. Рука была вывернута под таким углом, что даже моих скромных медицинских познаний хватало понять — в ближайшие недели этой конечностью сержант разве что погоду предсказывать сможет.
Роуэн выглядел совершенно невозмутимым. Он коротко осмотрел отнятую рунную гранату, сунул за пазуху и тут же потерял к Брейсу всякий интерес.
Молодой стражник Пелл все еще изображал статую.
— И что теперь будет? — спросил я, наконец оторвав взгляд от сержанта. Сердце колотилось, я разум предрекал всевозможные проблемы.
Отец повернул голову:
— В каком смысле?
Я даже не сразу нашёлся, что сказать.
— Э-э… В самом прямом. Мы ведь связали двух горожан, один из тво… из наших людей сломал руку представителю городской стражи.
Эдвин отмахнулся:
— Не беспокойся насчет этого. Ребята! Уберите это.
Двое гвардейцев после кивка отца принялись собирать содержимое сумки. Один присел возле рассыпавшегося порошка, другой забрал сумку, доверху набитую свертками. Спустя полминуты сероватая россыпь исчезла с пола вместе с остальными свёртками. Клапан застегнули, сумку подхватили за ремень и понесли к выходу.
Я проводил их глазами и всё-таки не выдержал:
— Мы что, заберем это себе?
— Пока да.
Ситуация все еще отдавала сюрреализмом. Нет, я понимаю, что это стоит огромных денег, но у таких вещей есть хозяева. Да и Роуэн только что объяснил, что выращивание этих трав контролирует Корона, а хранение такой смеси уже само по себе тянет на серьёзное преступление.
— Я, конечно, ещё ничего толком не понимаю в местной политике, но даже для меня такой ход выглядит довольно… довольно рисковым, — осторожно попытался я достучаться до отца. — Если мы просто положим её в свою карету, разве это не сделает нас следующими людьми, которым придётся объяснять происхождение товара?
— Я объясню в дороге.
После этого Эдвин повернулся к Роуэну и заговорил уже совсем другим тоном — коротко, сухо, без малейшего сомнения в том, что каждое слово будет исполнено именно так, как сказано.
— Останешься здесь. Дождись нормального патруля и расскажи всё по порядку, как было: Олрик добровольно согласился предоставить документы для внутренней проверки Дома, затем воспользовался скрытым сигналом тревоги и попытался напасть на нас, потому и связали. Прибывший сержант… не знаю. Подскользнулся, может? В общем, сержант сам расскажет, как он получил травму. Я в него верю: вряд ли он будет настолько глуп, чтобы заикнуться о сумке или гранате.
— Понял, милорд.
— И Олрика и этого… как его… второго, в общем, не отпускать до прибытия стражи. Корбин, идем. Здесь мы закончили.
Мы вышли на улицу, пересекли мокрую мостовую и забрались в карету. Сумку с запрещённым сырьем я внутри не увидел, и спрашивать, где она, не рискнул.
Один гвардеец устроился рядом с кучером, второй занял место на
