В душе он так и остался обиженным ребёнком, трепещущим от осознания собственной дерзости. Однако теперь — он вырос. И горе тем, кто так и не смог этого понять…
Глава 2. Лис, язык и площадь Суда
Большая империя, как и большой пирог, начинает крошиться с краев.
Б. Франклин
— Омали! Омали! Ты слышала? Умер Император!! — с порога завопила непосредственная Мари.
— Ага, — зевнула я, — До сих пор звон в ушах стоит. Попробуй не услышать!
— И что теперь будет?!
Я только пожала плечами.
— Бойня, — неестественно спокойный голос Элли мне не понравился. Я скосила глаза на пэри. Она была бледна, под чёрными, чуть раскосыми глазами залегли тени, а волосы, обычно идеально уложенные, сегодня выглядели несколько неопрятно.
— Не нервничайте, — попросила я мягко, стараясь отвлечь Эллину от тяжких дум, — Нам, наоборот, повезло — посетителей меньше будет…
— Это невыносимо! — закатила Мари глаза, — Тебе вообще бывает страшно?
— Конечно, — пожала я плечами, — Но какой в этом смысл?
Элли усмехнулась и как-то очень внимательно посмотрела на меня. Зато Мари снова ко мне полезла:
— Смысл? Смысл страха? Страх — это…
— Защитная реакция организма, — спокойно закончила я за неё, — Могу дать тебе интересную книгу об этом.
— Книги, — покачала она головой, — Снова книги!
Я только мягко улыбнулась в ответ, насыпая девчонкам завтрак. Элли, ни слова не говоря, молча пила остывший чай. Пэри даже не попыталась как-то придраться ко мне, нарушив тем самым наш утренний ритуал. Как ни глупо, мне стало неуютно от этого…
— А где Смотритель с Архивариусом? — поинтересовалась Мари, которая уже успела забыть о собственном волнении и теперь с аппетитом дегустировала булочки.
— Их с утра вызвали в Золотой Дворец: там сегодня собираются сановники и чиновники всех рангов, — пояснила я, — Они ушли ещё с рассветом, и непонятно, когда будут, так что придётся обходиться без их чуткого руководства. С другой стороны, не думаю, что сегодня кто-то проявит тягу к знаниям — траур, и все такое…
Словно в насмешку, красный фонарик на столе два раза мигнул, показывая, что у нас посетитель.
— И это доказывает, что любая книжная логика пасует там, где начинается человеческая дурость, — прокомментировала Элли, — Кто пойдёт открывать?
Девушки синхронно уставились на меня. Покорно кивнув, я направилась вниз — утренний визитёр уходить явно не собирался…
— Оми, дай пройти, — меня бесцеремонно отодвинули с дороги, захлопывая двери за моей спиной.
— И тебе доброе утро, Микеш, — поздоровалась я со старшим братиком Мари, курсантом Военной академии, — Кушать будешь?
— Некогда, — отозвался он, — Я заскочил на минутку, предупредить. Нас сейчас сгоняют на Площадь Суда. Чувствую, скоро начнёт бить колокол, вызывая туда горожан. Слушай сама и девчонкам скажи: сидите дома! Никуда не ходить, никому не открывать! Понятно?
Прищурившись, я медленно кивнула и уточнила:
— Может, Мари позвать?
— Не надо, — беспечно махнул Микеш рукой, — Просто передай ей то, что я попросил.
Я провожала черноволосого статного парнишку взглядом до тех пор, пока он не скрылся за поворотом. Видят боги, я ни за что не хотела бы быть женой, сестрой или матерью вояки — просто не смогла бы каждый раз так смотреть ему вслед…
— Мари, заходил твой брат.
— Мик? Почему он ко мне не поднялся?
— Спешит. Их направили на Площадь Суда…
— Что?!
— … И он просил передать, чтобы мы никуда не выходили и никому не открывали. Магическую защиту я уже активировала, а на двери вывесила записку, что у нас закрыто в связи с трауром. Надеюсь, Смотритель простит мне это самоуправство. Так что — сейчас занимаемся, кто чем хочет, и ждём возвращения начальства…
Гулкий, пробирающий до самых костей звук прервал мою речь на полуслове.
— Дворцовый колокол! Горожан тоже созывают на площадь!
— Верно, — кивнула я, — Но мы послушаемся Мика и тихонечко отсидимся в Библиотеке. Последние новости о том, кому умерший передал одну из регалий, узнаем позднее — нам от этого ни горячо, ни холодно.
— Я пойду, — тут же взвилась Мари, — Там мой брат! Тебе этого не понять!
— Не понять, — покладисто согласилась я, — Вы — не сиамские близнецы, разлучаться вполне способны. А чем ты ему, в случае чего, поможешь?
— Согласна, — Элли, молчавшая всё это время, отмерла, — Но я тоже должна пойти. Чем раньше я узнаю, кто назван наследником, тем лучше. Я не думаю, что нам действительно грозит серьёзная опасность… пока что, по крайней мере.
Я вздохнула:
— Ладно, подождите. Мне надо взять плащ и перчатки.
— Ты с нами?! — впервые на моей памяти у эти двое проявили такую солидарность.
— Да, — безмятежно сообщила я девчонкам, — Императоры мрут редко, может, другого случая и не представится…
На улице мы влились в процессию спешащих к Площади горожан. В воздухе витало напряжение, тут и там слышались обрывки разговоров и шепотки.
— … Императором должен стать Экис, он старший сын…
— … Эвар — лучший из братьев…
— … кто угодно, только бы не война!..
— …войны не будет, Старший Совет не допустит…
Я пониже натянула капюшон на глаза и слегка замедлила шаг. Девчонки, надо отдать им должное, повторили мой маневр, и на Площади мы пристроились чуть дальше основного скопления народа, возле самого входа.
Площадь Суда — это отдельный разговор. Её называют одной из самых больших в мире, и я в это охотно верю: полукруглой формы, она прилегает к дворцовым постройкам, с их стороны ограниченная фигурными клумбами. По самым скромным подсчётам, на ней может одновременно находиться двести тысяч человек — по крайней мере, так было написано в одном из прочитанных мной древних фолиантов.
В обычные дни простым горожанам вход сюда категорически запрещён. Открывают для всех Ворота Перемен только в чрезвычайных ситуациях — война, смерть Императора, рождение наследника, свадьба Императора. В таких случаях вся знать Ишшарры появляется перед народом на балконе, являющемся частью Золотого Дворца, и Император оглашает, так или иначе, свою волю.
Снова ударил колокол, и гомон толпы враз стих. В этой тишине всё громче раздавался бой обрядовых барабанов, под который занавес, скрывающий власть имущих, отъехал в сторону, открывая нашим взорам самых могущественных людей империи. Видеть лица с такого расстояния было нереально, но магия балкона позволяла каждому разглядеть мельчайшие складки на одежде, украшения, причёски и бороды. В сочетании с размытыми пятнами лиц это выглядело… жутковато.
