Кажется, настали непростые времена…
— Какой ужас, верно? — прощебетала бледная Мари, — Он приказал вырвать тому говорливому язык! Разве…
— Тихо!
— Замолчи! — в кои-то веки мы с Элли проявили потрясающее единодушие. Не хватало ещё лишиться языка, а то и жизни, из-за глупости приятельницы.
— Дома поговорим, за чаем, — добавила я, а Элли сдавленно фыркнула, как мне показалось, чуть истерично.
— Ты чего?
— Мамина любимая присказка вспомнилась: «Смелые идеи выдвигают на кухнях, большую политику творят в будуарах». Раньше я не понимала, о чём она…
— По-моему, ни о чём, — буркнула Мари, — Бессмыслица.
Когда мы пришли, охранный контур был активирован. Это значило, что ни Смотритель, ни Архивариус ещё не вернулись. В душу мою даже начала закрадываться непрошенная тревога, но я придушила её в зародыше: Дэр Сахрос, Смотритель Тальской Городской Библиотеки, был кем угодно, но не дураком. Просто, наверное, старик задержался на Площади, или они с Архивариусом решили наведаться к последнему домой, благо тот живёт недалеко от дворца…
— Медный Лис такой жестокий, правда? — Мари, молчавшая всю дорогу, поспешила высказать наболевшее, — Хотя в чём-то он прав, конечно. Отдать трон иноземному колдуну! Немыслимо! С другой стороны, не мог же Император просто так назначить преемником этого Эйтана? Наверняка он что-то имел в виду!
— По-моему, старый сукин сын просто хотел досадить Экису, — с довольной ухмылкой проговорила Элли, отхлёбывая чай, — Омали! Опять холодный!
— Вам показалось, пэри. Вы перенервничали, — усмехнулась я, покосилась на Элли и решилась спросить:
— Почему Вы так не хотите, чтобы Экис стал Императором?
Взгляд пэри стал острым, как бритва:
— Лишнее болтаешь, прислуга.
Я опустила глаза:
— Как скажете, пэри.
— Всегда бы так… А как вы думаете, какое у него лицо?
— У кого?
— У Эйтана, конечно! Каков он, новоявленный Наследник?
Мари призадумалась, а я прищурилась. Ловко Элли перевела тему, не придерёшься. Почему? Чем ей так не угодил Медный Лис? Высокомерен и жесток сверх меры, не поспоришь, но эти качества присущи большинству Императоров. Нет, тут нечто иное. Личное?.. Ох, отведи Танни-ти! Не хватало мне ещё оказаться в окружении человека, имеющего с будущим Императором личные счёты. Впрочем, моего ли ума это дело? Я сейчас должна вымыть посуду, выпроводить девчонок — всё равно Библиотека закрыта — и приготовить Смотрителю ужин. Наверняка старик вернётся усталым и изможденным, рухнет в скрипучее кресло, укроет пледом ноги и попросит чаю. А потом мы будем с ним говорить, и я уже придумала, о чём его расспрошу. Хотелось бы узнать, что думает о сложившейся ситуации Дэр Сахрос, и как он оценивает шансы назначенного Наследника…
— Омали, Смотритель с Архивариусом так и не пришли… Может, мне остаться с тобой? — на меня смотрели искренние зеленовато-карие глаза. Я невольно улыбнулась:
— Спасибо, Мари. Не переживай, я давно не боюсь оставаться одна. Иди домой, родители наверняка заждались.
— Ну, тогда до завтра! — брюнетка неуверенно улыбнулась на прощание, и входная дверь хлопнула.
Я осталась одна.
Некоторое время я пыталась читать, но слова путались, а смысл написанного до меня не доходил. Тёмными волнами начала накатывать головная боль. Отложив старинный фолиант, я легла на один из диванчиков, на секундочку прикрыла глаза…
И задремала.
Глава 3. Змей, письмо и клинок у горла
Если бы сейчас я мог смотреть в глаза опасности, рисковать жизнью, сражаться — это стало бы для меня освобождением…
Г. Гимлер
Проснулась резко, словно кто-то меня толкнул, и осознала, что уже наступила ночь. Было тихо и темно, только дождь стучался в стекло. Я подскочила, движимая дурным предчувствием.
— Господин Смотритель! — позвала я, просто чтобы услышать свой голос, — Господин!!
Тишина. И стук капель. И стройные ряды книг. И пугающие тени.
Я одна. Я боюсь быть одна…
Меня лихорадило, и только усилием воли я заставила детские страхи отступить прочь. Я взрослая и сильная, мне не пристало бояться. Тряхнув головой, я, не зажигая огня, прошла в холл.
Так и есть — защитный контур не обновлялся и не нарушался. Никто не приходил…
Я сцепила зубы. Сахрос никогда бы не оставил Библиотеку без присмотра в такую ночь, это очевидно. Значит, с ним что-то случилось…
Но что? Кому мог понадобиться безобидный старикашка? О чём он умолчал тогда, два дня назад? «Нас, стариков, пугают перемены. Помолитесь о здоровье Императора» — что бы это значило? Почему я тогда не придала должного значения его словам, не расспросила подробней?..
Я злилась на саму себя. И что теперь делать? Поздно уже за Императора молиться…
Стоп.
Дрожащими руками я зажгла лампадку и двинулась вдоль рядов. Книга с обрядовыми молитвами нашлась не сразу: кто-то передвинул её вглубь ряда. Думаю, если бы искал кто-то посторонний, ему бы было непросто…
Сминая страницы, я пролистывала ненужные молитвы. Вот она! «Именем Солнца пусть здравствует…» и так далее. Я ощутила настоящее разочарование: тоже мне, придумала себе невесть что! Но просто так сдаваться не хотелось, и я принялась прощупывать подкладку. Вроде бы ничего… но…
Я осторожно оторвала подкладку, сама удивляясь своему поведению, и увидела небольшой клочок бумаги, исписанный знакомым почерком. Только вот от прочитанного мне стало нехорошо…
«Здравствуй, моя снежная малышка!
Ты заменила мне всех — и детей, и внуков, а я так и не нашёл в себе силы попрощаться с тобой, хотя дни мои и сочтены. Император умер, назначив Эйтана, моего внука, своим преемником…
Да-да, не удивляйся. Я действительно в своё время женился на иноземке и долгое время жил с ней на материке. Когда она умерла, мы с дочерью вернулись в Талью, она приглянулась Императору и вскорости стала…
Впрочем, так ли это важно? Обе мои девочки давно в вечном пламени, а внук обречён — так наказали меня боги. Скоро хозяином Золотого Дворца станет Экис, и этот день станет последним в жизни тех, кто как-то связан с Эйтаном и может ему помочь.
Но я все же договорился встретиться с моим мальчиком в полночь под нашей ивой в день первого собрания, когда объявят Наследника. Помнишь это место, верно?
Если день и час встречи минул — значит, не судьба. Но если ты читаешь эти строки в назначенный день, и ещё нет полуночи…
Мой мальчик ждёт. Я, скорей всего, мертв. И только тебе решать.
