не одну, чтобы торжествовать на их костях. Но дело в другом. Эти тренировки помогают отшлифовать навыки, увидеть ошибки и недостатки, найти решение и все исправить. У любого места свое предназначение. Ракиус позволял отточить технику и самопознание, поскольку они и были основой победы.
С ринга было видно небо. В тот день – насыщенно-голубое. Воздух, который сумел проскользнуть сверху, волнами опускался, разряжая обстановку. Но путь наверх оказался недостижим для тишины. Она так и не смогла взобраться по неприступным стенам, умирая.
Открылась дверь. И тишина поползла к ней отчаянно и проворно, как ящерица.
– Я вижу, ты умеешь держать слово, – сказал вошедший.
Сражающиеся парни остановились. Оба посмотрели в сторону двери.
– Потому, что я великодушен и снисходителен к вам. – Киган цокнул языком. – Мой отец этого не потерпел бы, – добавил он, приближаясь, и его губы скривились в плутовской улыбке.
Его товарищи тоже заулыбались. Один из них вытер пот со лба.
– Мы думали, ты уже не придешь, старик, – сказал самый крепкий из них. Его кожа сияла от пота, волосы были собраны в растрепанный пучок на затылке. Мышцы пульсировали под обтягивающей рубашкой, которая прилипала к нему, словно вторая кожа, – Разве ты не должен помогать Курту с уроками?
– Я когда-нибудь подводил тебя? – Кевалайн прижал руку к груди. – Седрик, твои сомнения обижают меня. – Он состроил гримасу.
Седрик с усилием подавил смешок.
– На кого ты свалил все в этот раз? – спросил он, игнорируя приличия.
Улыбка наследника лерена стала еще шире. Двоюродные братья слишком хорошо знали друг друга.
– Кирстин, – признался он, переводя взгляд на второго друга. – Я сказал ей, что должен тренироваться, и она прекрасно поняла меня.
Парень, на которого он так пристально смотрел, спросил:
– И какие планы у нашего лерена на сегодня?
– Давай, Лорен! – Киган рассмеялся и подбодрил его, разминая руку и слегка ударяя по плечу. – Нас только трое, – сказал он, приближая лицо и приподнимая брови, как будто намеревался раскрыть большой секрет. – Сейчас никто не оценивает тебя. Расслабься, – настаивал он, похлопывая его по щеке. Однако на лице кадета все еще была написана нерешительность. – Это приказ, – добавил лерен, опередив возражения, и повернулся, чтобы снять форменную куртку.
Седрик подбодрил кадета еще одним заговорщическим похлопыванием по плечу, пока Киган отвернулся от них. Лорен подошел к деревянной витрине, где вложил в ножны и повесил свой меч, предугадывая пожелания наследника. Седрик же не выпускал из рук свой, хвастаясь сноровкой гибких запястий.
– Как насчет этого? – спросил он. – Мы едва начали разогреваться.
Киган развернулся, чтобы посмотреть финал его выступления. Двоюродный брат особенно хорошо справлялся с громоздким и тяжелым куском металла.
Обращение с длинным мечом было техникой, которой должен владеть каждый воин и солдат, потому что именно благодаря ей они имели все шансы оставаться в живых.
Но, к сожалению для одних и к счастью для других, это был вид оружия, который вышел из использования из-за его очевидных недостатков и опасности для самого владельца, выступающего на Арене.
Лерен, наследник семьи К., в любом случае предпочитал короткие мечи. И это меньше всего нравилось его кузену. Он утверждал, что только недочеловек выберет куцую имитацию, созданную для слабаков. Но если вместо меча ему предложили бы кинжал, К. поменял бы оружие с закрытыми глазами.
Кинжалы более подвижные, точные и неуловимые, их легче спрятать и труднее остановить. Достаточно обладать и четвертью мастерства К., чтобы не сомневаться лишний раз в правильности выбора оружия. Да, Кевалайн мог похвастаться этими навыками.
– Ты знаешь, что я думаю об этой громадине, – сказал он, расстегивая рукава рубашки. – Хватит и ничтожной практики.
Седрик надулся от недовольства.
– Ты видел, как он тебя недооценивает? – сказал он мечу, который осторожно держал в руках, как будто тот был сделан из хрупкого стекла, и всматривался в него с таким умилением, какое мало кто мог проявить к неживым предметам. – Ему нравится только носить тебя привязанным к талии и хвастаться ловкостью обращения с тобой.
То, что меч был изготовлен под мундир, не вызывало сомнений. Образ, который получился в результате этого единства, леденил кровь, вызывал возбуждение лерес и поражал остальных членов семьи. Весь его вид излучал особое сияние, которое можно было объяснить лишь аурой меча на мужской талии. Хоть чаще всего они были лишь простыми украшениями, которые носили некоторые секиры и лерены. Ими сложно было прихлопнуть даже муху. На самом деле это было печально.
– Если бы ты относился к женщинам с той же деликатностью и вниманием, которое уделяешь своим мечам…
– Они бы все раздвигали передо мной ноги, – закончил кузен лукавой улыбкой. – Но что с этим можно поделать?
Он убрал меч в сторону и приготовился к битве с К., который уже ждал, пока соперник сразится с ним в рукопашной, так, как ему это нравилось больше всего.
– Если бы все было так просто, жизнь была бы скучна. Мне нравятся женщины, которые оставляют следы ногтей на моей спине.
Первый ход всегда был одинаковым. Седрик попытался достать до его лица кулаками. Он не хотел бить слишком сильно, потому что на них не было защитных масок и они не стремились причинить друг другу вред, не это было целью тренировки. Они били друг друга умеренно, так, чтобы удар порождал злость, но не боль. Но несколько раз все вышло из-под контроля.
Киган остановил его предплечьем. Но Седрик снова полез в драку. Киган наклонился, и Седрику удалось ударить его по животу. Жертва отступила, но ненадолго.
– Разве ты не думал, что это может что-то значить? – спросил Киган, не отвлекаясь, отвечая на наступление противника без лишних раздумий. – Что они это делают, чтобы защитить себя?
– Уверяю, те, кто попробует хоть раз, попросят продолжения.
Киган нанес удар ногой. Седрик схватился за нее и развернулся, чтобы кузен упал. В итоге он уселся верхом на К., не давая тому двигаться, и улыбнулся. Лерен тоже.
– Я бы показал тебе, но ты не в моем вкусе, – добавил Седрик.
– Слава Четверке! – взмолился Кевалайн. – Я не заслужил этой пытки.
Киган ухватился за одну из рук, которыми двоюродный брат удерживал его за шею. Локтем ударил по другой и обхватил его ногу своей. Толкнул кузена бедром и заставил перевернуться. Затем одним быстрым движением оседлал его.
– Ты все равно не смог бы меня заполучить, – злорадствовал он.
Седрик, застывший на земле, засмеялся.
– Как бы мне было весело в постели, если бы моя малышка умела делать это все, – сообщил он, имея в виду сразу всех и ни одну конкретно, он все еще считал
