себя свободным человеком. – Это бы мне подошло.
Оба завертелись. Седрику удалось уклониться от удара, и Киган позволил ему сесть.
– Вопрос в том, достоин ли ты ее? – проговорил он между ударами, пинками, поворотами и переворотами. Это было похоже на танец..
Между ударами Киган втянул в игру Лорена. Сражаться с одним только двоюродным братом было слишком легко. Поединок «два на одного» ему годился больше.
Схватка продолжалась. Седрик отвлекся, и его противники воспользовались этим, чтобы наброситься на него.
Седрик саркастически хмыкнул.
– Ты шутишь? Любая умная женщина знает, что ей это нужно. Только дурочка сказала бы «нет» столь выдающемуся экземпляру, как я, с такими сильными и массивными конечностями, – похвалился он, излишне приподняв бровь, чтобы его товарищи поняли скрытый смысл его слов. – Никто не говорит «нет» богу удовольствия.
– И именно поэтому ты сейчас в такой замечательной компании, – отметил Лорен, не отвлекаясь от движений лерена.
– Разве ты плохо расслышал меня, Лорен? – запротестовал Седрик. – Я жду достойную женщину. – Он бросился на Кигана, тот отклонился, но вытянул руку так, что Седрик запнулся. К. снова повалил его наземь. – Достойную и воинственную, – с трудом добавил он, откашливаясь. – А пока мне нужно отвлечься. Как только попробуешь, нацеливайся на большее, чем пятеро на одного. – Он показал им ладонь, демонстрируя свои растопыренные пальцы.
Лорен проигнорировал его. Он набросился на Кигана со спины. Кевалайн, ожидавший этого, прежде чем кадет сделал свой следующий ход, мгновенно зацепил его ногу своей. Он на секунду забыл о своем двоюродном брате: пока тот не поднимется, у него будет время, чтобы избавиться от новой угрозы. Он схватил ноги Лорена и поднял их, чтобы упасть вместе с ним и обездвижить его своим весом.
К. быстро покатился по земле и пополз, уворачиваясь от кузена, пока тому не удалось встать на ноги.
– Это Киган виноват, – сказал Седрик, возобновляя наступление. – Когда красивые сиськи возникают на его пути, он забывает о своем верном и очаровательном кузене.
Лорен сморщил лоб. Он был явно озадачен.
– Красивые сиськи? – повторил он, поднимаясь и возвращаясь к бою.
– Лересы, – пояснил Киган и без колебаний освободился из захвата, который ослабили его соперники. – Он их так называет, потому что по драгоценностям легко отличить их от простолюдинок.
Седрик решительно кивнул.
– Если бы это было возможно, они были бы покрыты цацками с головы до пят, – возвестил он.
– Есть те, кто очень близок к этому, – согласился Лорен, имея в виду представительниц Станкевичусов и Пемондарков или новых родов старой Ледоины, Леверкусов.
Переглянувшись, Седрик и кадет одновременно напали на лерена. Им удалось схватить его руки и обездвижить ноги, но лишь на несколько секунд. Киган уклонился от кузена, оглушив его лбом, и, в конце концов, освободился.
– Ты мог бы сжалиться и вспомнить как-нибудь обо мне, – проговорил Седрик, потирая ушибленное Киганом место. – Каковы шансы безымянного потомка десятого поколения K.? Род мне не покровительствует. Посочувствуй мне, – попросил он с мольбою в голосе, не теряя бдительности. – Твоя рекомендация откроет для меня много дверей. Я приму то, что ты выберешь для меня.
Лерен прищурился. Его глаза заискрились озорным огоньком.
– Хорошо, – согласился он, кивая с ухмылкой. – Я представлю тебя Хезии Херальдум на торжестве завтра.
Седрик отвлекся и пропустил удар, который заставил его отскочить на пару шагов назад, чтобы не потерять равновесие.
– Не надо! – рявкнул он, на его лице промелькнула неподдельная тревога. – Да у нее же лицо поросенка. Кто угодно, только не она.
– Но Седрик! Откуда такие обидные слова? – спросил его лерен, насмешливо, с явной язвительностью. – Нельзя так относиться к столь уважаемой женщине, как лереса Хезия Херальдум. Она тебе совсем не по зубам.
– Тогда покори ее сам, – предложил он, – мне она не нужна. Я не такой уж и простак.
– Я думал, тебе все равно, кто это будет, лишь бы она носила знатное имя, – напомнил Лорен.
Слова заблудились у Седрика в горле. Он попытался что-то пролепетать, но замолчал.
– Я думал, ты обо мне более высокого мнения, – высказал он своему кузену, состроил недовольную мину, но все еще продолжал двигаться. – Ты очень хорошо знаешь, что мои способности во многом восполняют отсутствие благородного имени и что я вполне мог бы сойти за еще одного члена твоей семьи. Хезия Херальдум, может, и достопочтенная дама, если пожелаешь, но я думаю, что заслуживаю более приятного личика, которое будило бы меня по утрам. Мне бы не хотелось, чтобы мои дети были обречены на издевательства из-за этого свиного носа. К тому же у нее на этом носу еще и менопауза.
Лорен закатил глаза, и тут же получил подножку от наследника лерена.
– Ей исполнится всего двадцать девять.
– На десять лет старше нас, тебе этого мало? – вставил Седрик. Во всяком случае, меня не столько беспокоит возраст, сколько подвижность поясницы. Поймите, я уже привык к непревзойденной красоте моих двоюродных сестер.
– И твоего кузена, – добавил Киган, скривив губы.
Седрик сделал вид, что обдумывает ответ, пока находится вне досягаемости его атак.
– Вот доказательство, что ты не самый красивый в этом роду, – подытожил он, указывая на себя мимолетным движением, но вполне заметным остальным, прежде чем снова закатать рукава.
Киган засмеялся. Он не стал спорить, даже если не разделял мнения кузена. Он продолжил драться.
– Ну, рассскажи еще, бог красоты и удовольствия, пятая часть Царства Небесного, о твоих предпочтениях? Какую шикарную грудь ты бы хотел, чтобы я предложил твоему вниманию?
Седрик прищурился и изогнул губы в кривой улыбке, тем самым показывая, как он доволен словами кузена.
Схватка, казалось, остановилась на несколько мгновений, когда безымянный притворился, что глубоко задумался. Но пьедестал в его голове был уже занят.
– Я могу назвать вам имя, – признался он.
Седрик развернулся вокруг своей оси, слегка уклоняясь от нападений двоюродного брата. Лорен же воспользовался возможностью и подсек Кигана. Седрик, наблюдая, как лерен и кадет извиваются на земле, положил руки на пояс и выпятил вперед грудь, мысленно сплетая воедино нити своих фантазий. Выражение его лица стало порочным.
– Присцилла Пемондарк, – сказал он с явным удовольствием. – Хвала Четверым! С этими пухыми губами, которые, кажется, вот-вот треснут… – Он оборвал себя на полуслове, затерявшись в деталях облика, что вырисовывался в его мыслях, больше идиллического, чем настоящего.
– И маленькие торчащие ушки, – дополнил Киган, чтобы прервать мечты кузена и стереть ухмылку с его лица.
Седрик пожал плечами. Он знал, что К. хочет подшутить над ним, и не желал доставлять ему удовольствие.
– Не существенно, – заявил он, отмахиваясь. – Я не собираюсь ничего делать с ее ушами. Но я
