кажется, не давала вам повода.
— А он мне и не нужен. Достаточно того, что ты очень необычная девочка, а теперь я знаю, что и очень вкусная, — он кончиком языка пробует свои губы на вкус и заключает: — Сладкая.
— Убирайтесь. Я позову на помощь.
— А до сих пор почему не позвала?
Этот простой вопрос ставит меня в тупик. Вот правда, почему?
Магические заслоны уже исчезли. Он протягивает руку очень медленно, и на это мягкое плавное движение мой огонь не реагирует агрессией. Пальцы гладят мою щёку, и я замираю от незнакомого томительного ощущения внизу живота. Бездонные синие глаза опять слишком близко. Его губы слегка касаются моих. Шёпот:
— Мы ещё увидимся, Огонёк.
На окне колышется занавеска. В комнате уже никого нет.
Вниз я спускаюсь в глубокой задумчивости.
Ну почему я не позвала на помощь могу легко объяснить. Хватит с меня разговоров и пересудов.
Но почему позволила приблизиться к себе второй раз? Неужели… ну да, он на меня как-то подействовал. Магия?
Ты серьёзно? А на лестнице тоже была магия? Когда ты слетела к нему в объятия, и, пока стражник не вмешался, отнюдь не спешила из них выбираться. Не — ет, моя хорошая, это твоя распущенность, совершенно непозволительная.
Чувство одиночества после того, как резко лишилась дома, подвело. Обнимашек захотелось. Так это была не мамочка, чтоб ты знала, дорогая. Он, конечно, особенный, и этот запах. так всё, берём себя в руки, и будем общаться с людьми осторожно, на расстоянии. Такого я больше не допущу. Увидимся? Следующий раз меня врасплох не застанет ни он, и никто другой.
Вот только очень не хочется сейчас оставаться наедине со своими мыслями и ощущениями.
— Господин Инспектор, можно, девушки поедут со мной? В карете много места…
— Нет, — звучит холодно и безразлично.
— Но.
— Вам стоит научиться держать дистанцию с теми, кто ниже вас по статусу.
— По какому, к хангу, статусу?
В таверне устанавливается тишина. Чувствую, как кровь приливает к щекам. Я сама себя не узнаю, никогда прежде не позволяла себе ругаться. Последние события знатно вывели меня из себя. Не утро, а ханг знает что. Ну вот опять. Хорошо, что на этот раз про себя.
Инспектор лишь ухмыляется уголком рта, наблюдая как я меняюсь в лице. Я его явно забавляю. Он поясняет, не меняя тона:
— Они дети канахов.
— И что? Кто такие канахи?
На этот раз мне удалось его впечатлить. Челюсть инспектора на мгновение отвисает. И в этом застывшем состоянии он, как ни странно, больше похож на живого человека. Ненадолго. Он оживает, и возвращает свой привычный облик бездушной мумии. Но нет, не совсем. В глазах его мелькает нечто похожее на смешинки.
— Хорошо, госпожа Тея, можете пригласить в карету одну попутчицу, — неожиданно соглашается он.
Йехуу! Восклицаю я, слава Асхару, мысленно.
— Кора, поедешь со мной, — я спрашиваю, ни на что не рассчитывая. А вдруг моя новая знакомая не захочет покидать подруг. Но я ошибаюсь.
— Правда? — восторженно восклицает она и с опаской косится на Инспектора.
— Идём, — и повернувшись к Инспектору приседаю в неуклюжем реверансе: — Благодарю вас.
Уголок рта у статуи дергается, но отвечает он не сразу и не мне, а Коре:
— Расскажешь нашей затворнице, кто такие канахи.
Я успеваю заметить, как тень пробегает по лицу Коры, но почти мгновенно скрывается под маской послушной девочки.
— Да, господин Инспектор.
Во дворе столпотворение людей, ящеров. Всем не терпится побыстрее добраться до столицы. Да и приехать туда надо засветло. На ночь город закрывает ворота.
Кора уже нетерпеливо переминается у ступенек кареты, покусывая нижнюю губу. Я оглядываюсь в поисках кошки. Куда пропала эта несносная животинка. Надо сказать, что за шесть дней пути меня впервые это беспокоит. Все предыдущие дни я думала только о том, как сохранить завтрак в себе. А Несси сама собой оказывалась на сиденье напротив меня. Может и сегодня сама объявится.
И тут я понимаю, что меня тревожат слова Дэна, парня, с которым сегодня знакомилась за завтраком. Он удивлялся, что у меня не украли мою кошку. А вдруг именно сегодня это случилось? Я оглядываю двор с ещё большей тревогой. Да нет же, вот она.
Несси независимо шествует прямо перед мордами ящеров. До меня только сейчас доходит, что все ящеры в специальных огнестойких намордниках. Так и должно быть, чтобы рептилия не дохнула случайно огоньком. Почему же в нашей обители их запустили во двор, где ходят люди, без предосторожностей? Халатность? Или всё было подстроено, и ящеры и несчастная курица? А Несси? Я фыркаю от смеха. Осталось нафантазировать, что с кошкой договорились. Ведь курицу я не стала бы защищать.
Тем временем Несси приближается. Она не торопится. Похоже ей доставляет удовольствие проходить под самыми мордами беспомощных рептилий. Иногда она умудряется задеть хвостом нос ящера. И один из них таки не выдерживает, мотает головой, пытаясь оттолкнуть нахальную кошку. Несси изворачивается, встав на задние лапы, и исполняет барабанную дробь передними по чешуйчатой морде. Занавес.
Как бы не спешили люди отправиться в путь, на минутку громового многоголосого хохота время находится. А Несси уже на верхней ступеньке кареты, и сам Инспектор открывает перед ней дверцу.
Нет, всё-таки это подозрительно. В мою голову второй раз приходит бредовая мысль, что провокационное появление Несси с курицей в зубах кем-то спланировано.
Глава 6. Канахи
Кора нежится на диванчике напротив, ей явно по душе смена обстановки. Несси перешла ко мне, некоторое время понаблюдала за девушкой, захватившей её любимое место, а потом свернулась клубочком и уснула.
— Я испортила твои отношения с друзьями?
Кора хмыкает.
— Какие они мне друзья? Мы дети канахов — каждый сам за себя.
Я плотно сжимаю губы. Жёстко, однако. А мне-то померещилось, что она искренне мне симпатизирует. Но уж лучше так с самого начала, чем разочарование потом.
Кора чувствует, мою перемену настроения, садится напротив и смотрит прямо в глаза. Вся её разнеженность исчезла, словно её и не было. Взгляд серьёзен.
— Ты не подумай, что мне наплевать на всех и всё. Но у меня есть цель. Они, — она указывает движением головы на заднюю стенку кареты, за которой подпрыгивают на кочках повозки с остальными одарёнными, — в большинстве своём будущие неудачники. А значит, через некоторое время девчонки окажутся там же, откуда приехали, только обрюхаченные, а парни пополнят ряды императорских солдат.
Она замолкает, а я потрясённо спрашиваю:
— Почему ты так думаешь?
Но она не слушает, а продолжает:
