Марш задумался о том, что видел, и о словах Райэнны. Почему никто из заключенных не делал попыток напасть на разносчиков? Дэйн произнес:
— И что, разве никто не пробовал освободиться?
— А если бы и попробовал? — произнесла рыжеволосая инопланетянка невеселым тоном. — Куда бы он направился, если бы ему удалось освободиться? На корабле не меньше, а может быть, и больше восьмидесяти мехаров, вооруженных нервно-паралитическим и парализующим оружием. Сказав это, она направилась к подносам и выбрала среди них два с голубыми и зелеными полосками — цветовым кодом. Райэнна пояснила:
— Это принятая на планетах Содружества маркировка. В крайнем случае можешь съесть пищу, которая находится в подносе с только голубыми или только зелеными полосками. А вот красная и оранжевая маркировка означает, что такую пищу тебе не следует и пробовать. Там неподходящая группа витаминов. Что касается желтого кода, то это вообще яд, так как та пища предназначена для насекомоядных.
Рыжеволосый здоровяк, внешне похожий на Райэнну, подошел к Дэйну и его собеседнице, держа в руках поднос. Все уселись на пол и принялись есть. Соплеменник Райэнны произнес, обращаясь к Дэйну:
— Добро пожаловать в братство проклятых. — Разрывая упаковку, он добавил: — Меня зовут Роксон. Вижу, ты понравился Райэнне.
— Дэйн Марш, — представился Дэйн, вскрывая свой поднос. Владелец «Морского бродяги» попробовал пищу, вкус которой несказанно удивил и обрадовал его. Еда, подогретая какими-то встроенными в поднос приспособлениями, была в меру горячей, слабо подсоленной и слегка горьковатой, но вместе с тем достаточно вкусной. — Как бы там ни было, эти мехары, или как их там называют, не стремятся заморить нас голодом.
— Ну это-то им к чему? — Сидевшее на корточках похожее на уменьшенную копию древнего ящера «кожаное» существо — с близкого расстояния Дэйн мог с точностью сказать, что это именно кожа, а не одежда, — подошло к ним и вступило в беседу. — Привет тебе, мыслящий, во имя Вселенского универсального разума.
Поднос нового собеседника был помечен желтыми и красными полосками. Обоняние Дэйна уловило запах содержимого упаковки. Так пахнет сероводород, выделяющийся при гниении и разложении, но «кожаный» принялся за свою пищу с явным аппетитом, а в том, как он это делал, угадывалась даже своеобразная утонченность манер. Существо брало небольшие кусочки кончиками хватательных конечностей, немедленно отправляло их в рот и тщательно пережевывало острыми крепкими зубами.
— Зачем им с нами плохо обращаться? Мы же — их товар, — продолжал рассуждать «кожаный». — Мир, из которого происхожу я, — беден, мне не часто удавалось там так славно поесть, но что говорит Божественное Яйцо? Да продлится его мудрость в веках, покуда не иссякнет огонь солнц! Вот что оно говорит: «Лучше в добром мире питаться мошкарой, витающей над болотами, чем пировать во дворце войны, смерти и страданий».
Дэйн не смог удержаться от смешка. Это уж точно слишком рептилия-философ. Гигант повернулся к Маршу, обнажая зубы.
— Чужестранец, чем тебя так насмешила мудрость Божественного Яйца? «Философ» задал свой вопрос вежливым тоном, голос рептилии звучал мягко, однако вид его страшных зубов говорил сам за себя.
— Я вовсе и не думал смеяться, — запротестовал Дэйн, немного отодвинувшись. — Просто там, откуда я… э-э-э… родом, существует Великая книга Мудростей, а в ней, среди прочих, есть и такое изречение: «Лучше угощение из зелени с любовью, чем из жирного тельца — с ненавистью!»
— М-м-м-м… — протянул человек-ящерица. — Чего ж удивляться? Истинная мудрость — мудрость везде, мой обезьяноподобный друг. Даже оказавшись в унизительном положении раба, можно позволить себе предаться философским размышлениям и найти для этого основания. Так что все в порядке, приятель.
Тщательно подбирая слова, Дэйн произнес:
— Там, где я живу… то есть где я жил, считается несколько двусмысленным, когда некая персона, известная своей агрессивностью, заявляет о мире. А по моим… э-э-э… понятиям, ты выглядишь достаточно опасным. Учти, я вовсе не желаю тебя обидеть.
— А я и не обижаюсь, — возразил человек-ящерица, — хотя и не могу не согласиться с тем, что сильному и страшному на вид существу приходится вечно уверять окружающих в своих добрых намерениях, тогда как маленькому и слабому это не требуется, хотя ведь неизвестно, что у него на уме на самом деле.
— Ну, у нас это не всегда так, — проговорил Дэйн и подумал, что отродясь и в мыслях не держал, представить себе не мог, что доведется ему сидеть, что называется, за одним столом с гигантской рептилией и беседовать с ней на философские темы. Да нет, скорее это странное существо могло считаться не рептилией, а (да-да!) в каком-то смысле, конечно, человеком. И все-таки от этого просто мозги дыбом вставали. В общем, происходила чайная вечеринка в психушке для безнадежно больных.
— Меня зовут Аратак, — произнес «кожаный», или человек-ящерица. Дэйн назвался, и «философ» задумчиво повторил имя Марша. — Не имею ни малейшего понятия, что такое Дэйн, но вот Марш[1] — совсем другое дело, так называется мой дом, так что мы с тобой в каком-то смысле братья, старина Марш. Давай же и правда станем с тобой братьями по несчастью, так как все болота в конечном итоге — одно болото, все озера одно озеро, все моря — одно море в бескрайнем Едином космосе.
Дэйн почесал в затылке. Рассуждения рептилии-философа показались Маршу настолько фантастически сумасшедшими, что даже понравились ему.
— Годится, — ответил Дэйн.
— На досуге мы займемся более детальным изучением твоей и моей философии, — предложил Аратак. — Я же еще раз убедился в том, что уже знал и так — Универсальный вселенский разум не только величайшая философская идея, но он и истина по своей сути, ибо за несколько недель рабства я на своем опыте убедился в том, что существует братство между людьми и гуманоидами. Раньше я мог только праздно рассуждать об этом, по правде говоря, мне никогда не казалось, что среди обезьяноподобных встречаются достаточно разумные существа, так как у них слишком много времени уходит на заботу о своем физическом благополучии, да еще на, так сказать, удовлетворение потребностей в воспроизведении себе подобных. На моей планете они годятся разве что на роль домашних животных. Не помню, чтобы кто-нибудь из них занимал важные места в руководстве Содружества. Поэтому, ребята, — он указал своей когтистой конечностью на потупившихся Дэйна, Райэнну и Роксона, — примите уверения в моей бесконечной благодарности за то, что вы предоставили мне шанс подняться вверх еще на одну, если можно так выразиться, ступеньку в великом деле совершенствования духа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
