же просто невероятно! Немыслимо!!!
Мы окружили его плотным кольцом, подойдя к Древу так близко, как только возможно. Судя по восторженному виду Гидеона, там должно было быть что-то по-настоящему грандиозное. Но сколько бы я ни вглядывался, ничего нового я в нём не замечал.
Кажется, и остальные тоже.
— И что ты хотел нам показать?! — разочарованно протянул Дэн. — Тоже мне ботаник нашёлся! На деревья он, видите ли, смотрит! Ничего здесь интересного нет! Вот животные — другое дело! Вот вы, например, знаете, что Бармаглот вчера учудил?!
Его разочарование быстро подхватили другие студенты, и вот Гидеон уже был окружён полчищем жаждущих его крови юных волшебников, которых так некстати оторвали от завтра. Того и глядишь бедному парню устроят тёмную…
Я же продолжал вглядываться в злосчастное дерево, настойчиво надеясь хоть что-то в нём углядеть. Ну не мог такой интеллигентный и благоразумный студент как Гидеон устроить шумиху из ничего! Значит, он просто был внимательнее и сумел углядеть что-то, чего не смог никто из нас. Эх, его бы спросить, конечно, не помешало, но его сильно прижала разъярённая толпа, и докричаться до него — примерно столь же выполнимая как сдача выпускного экзамена в Академии на первом курсе.
И тут я наконец-то заметил…
— Стоп, это что, почки?! — я ткнул пальцем в едва заметные образования на ветках. — Да и вообще, оно выглядит пободрее, чем пару дней назад…
Стоило мне это произнести, как мои слова тут же подхватили и остальные.
— Точно! Оно окрепло! И ствол стал ровнее! — с видом знатока заявил Дэн, мгновенно позабывший о своём презрении к ботанике. — И цвет теперь не просто серебряный, а уже похож на золотой! До оно же, коготь кентавра меня подери, цветёт!
Дэн был прав. Теперь это заметили и остальные, тут же оставившие счастливо улыбающегося Гидеона в покое. Он чувствовал себя настоящим героем.
— А что в этом особенного? Цветёт и цветёт — подумаешь чудо! — презрительно бросил подошедший Трой, и его дружки тут же закивали. — Да я таких деревьев тысячи видел! У нас в деревне их знаешь сколько?! Ух! Вокруг одни ели да берёзы! Вы, городские, совсем уже с жиру беситесь!
Мысль ему завершить не дали, прервав его тираду на середине самым беззастенчивым образом.
— Что особенного?! — воздух разрезал голос Агнессы Бортельд, и я поморщился, словно от зубной боли. Нет, к её визгливому сопрано я точно никогда не привыкну! — Древо не цвело многие тысячи лет! Магия, которая его породила, ушла из Мира так давно, что даже в Архиве не осталось упоминаний о ней! То, что оно зацвело — это немыслимо! Такого просто не может быть! Мы должны обеспечить ему полную безопасность!
— Безопасность от чего? — не удержавшись, как обычно встрял Алан. — Да никому это ваше дерево не нужно! Как стояло — так и дальше простоит!
Среди студентов пронёсся одобрительный гул, который тут же погас, усмирённый ледяным взором Агнессы.
— Древо — особый организм! К нему не относятся стандартные правила! Оно живое! Никто не знает, по каким правилам оно существует и что может ему навредить! — громыхнула Агнесса, и от звука её пугающего скребущего голоса мне, как и обычно, стало не по себе. — Так что будьте добры, отступите на несколько метров! И позовите дежурных циклопов! Я распоряжусь обеспечить Древу максимальную защиту, какую только возможно!
Приказы Агнессы в Академии было принято выполнять. Мгновенно началась деловитая суета, и я, как пассивный участник событий, быстро оказался вытеснен в сторону. Я был только рад. Появилась возможность немного обдумать происходящее.
Казалось бы, вся эта ситуация меня совершенно не касается. Ну зацвело дерево! Пусть даже особенное! Волшебное! Подумаешь! Всё равно это дерево! Трой прав — что я, деревьев, что ли, в самом деле не видел?! Такие вещи меня и на Земле не волновали, а здесь, когда вокруг полно волшебства, и подавно тревожить не будут!
Но, тем не менее, что-то было не так.
Я чувствовал, нет, даже знал, что это событие как-то связано со мной. В голове против моей воли всплыла сцена, где я, Симона, Гидеон и Дэн падаем на пол, и моя рука случайно задевает Древо…
Мог ли я, коснувшись древа, что-то с ним сделать, что-то ему передать? Теоретически — да, могло случиться что угодно…
Тут я заметил стоящего рядом Гидеона. Увлечённые созданной Агнессой суетой, про него все как-то сразу позабыли.
— А давно ты это заметил? — тихо спросил его я. — Ну, что оно цветёт?
Гидеон просиял. Кажется, он был рад моему искреннему интересу.
— Настоящие изменения я заметил только сегодня! — затараторил он, окрылённый тем, что кто-то с ним заговорил. — Но то, что Древо начало изменяться, сначала незаметно, я понял ещё два дня назад. Почти сразу после того, как вы на него свалились…
— Сп… Спасибо! — едва справившись с собой, пробормотал я и бросился прочь.
Выбежав в коридор, я вытащил из сумки Книгу. Трясущимися пальцами я открыл первую страницу…
С ещё недавно совершенно чистой страницы на меня смотрело схематическое изображение Древа. Ветки, ствол — всё было изображено пусть и поверхностно, но очень точно!
— Так это ты… Это ты сделала что-то с этим деревом! — прошептал я Книге, словно она была живым человеком. — Но зачем?! Чего ты вообще хочешь добиться?!
Ответом мне была тишина, но я уже понял самое главное. В Академии что-то происходит. И Книга находится в самом центре этих событий. А вместе с ней там же нахожусь и я.
Чувствую, что ничего хорошего из этого не выйдет…
Глава 24
Как ни странно, после всех многочисленных событий последних дней меня словно в награду ждали впереди несколько недель тишины и спокойствия. Ни угроз, ни неожиданных дуэлей, ничего такого, что угрожало моей жизни. Просто обычные студенческие будни. Даже удивительно! А то я уже начал настраиваться на то, что остаток жизни придётся провести в непрекращающемся стрессе.
Всё просто шло так, как должно было идти.
Симона выписалась из Лазарета и, вопреки моим ожиданиям, даже не попыталась мне отомстить. Уж не знаю, о чём она думала, но всю свою ярость она попыталась обратить против Алана, за что быстро поплатилась. Он написал влиятельному отцу, тот надавил через своих друзей на кого-то в администрации Академии, и Симоне серьёзно прижали хвост, заставив её отступить.
Я наконец-то смирился с тем, что теперь привлекаю всеобщее внимание, и кое-как включился в учебный процесс. Конечно, я по-прежнему привлекал внимание, и периодически скрывался от настойчивых студентов, в особенности старшекурсников Боевого
