ко мне на самом деле относится.
Что-то мне кажется, что оба если не знают, то точно догадываются об этом. Но говорить об этом прямо не стала. Пусть сама попробует разобраться в своих чувствах и понять, что именно ей нужно.
– Не спросишь – не узнаешь, – в итоге ответила.
– Это да, но мне кажется, что он все еще относится ко мне как к младшей сестре своего друга. И тем более княжне. Недосягаемой и неприкосновенной.
– Ты знаешь, я, конечно, не менталист, но вижу, как он на тебя смотрит.
– И как же? – скептически спросила девушка. – Как на княжну?
– Не-а, – усмехнулась я. – Как Риан на меня.
Вот честно, понятия не имею, как князь на меня смотрит, сказала, просто опираясь на разговоры Аисы и интуицию, но на девушку это сравнение произвело впечатление. Она покраснела и прикусила губу.
– Тебе, наверное, показалось.
– Ага, как и тебе, – усмехнулась в ответ. – Я не знаю, что между вами происходит, но лучше бы вам просто поговорить. У нас есть поговорка – за спрос денег не берут, то есть спросить можно что угодно, и тебе за это ничего не будет. Ну, даже если и не подтвердится моя догадка, ничего страшного. Зато ты хотя бы узнаешь его отношение к тебе, а не будешь всю жизнь страдать от недосказанности и своей нерешительности.
– А если он меня не любит? Если вообще не захочет разговаривать?
– Тогда он дурак, если упустит такую девушку, – закончила я и обернулась на мастерскую. Там как раз вышел на улицу господин Ладеберт и махнул рукой, подзывая нас. Так что я поскорее встала и захватила с собой Аису, пока она не погрязла в своих сомнениях и думах.
Мужчина оказался действительно мастером своего дела. Он всего за пару часов поместил камень в красивую оправу и сделал цепочку. Так что теперь айдулит буквально засиял во всей своей красе. А еще ювелир не взял с нас денег, как мы его ни уговаривали. У меня, понятное дело, местной валюты не было, и Аиса собиралась заплатить из княжеской казны, но господин Куно наотрез отказался что-либо брать. Сказал только, что на благое дело и его хорошим знакомым ему ничего не жалко. А еще подсказал, где живет семья Нарана, так как прямиком к девочке я не хотела идти. Все же она меня не знает, да и я ее никогда не видела, а тут и Нарану сделаю приятное, и его подруге.
Парня мы обнаружили недалеко от его дома. На широких деревянных качелях под зеленым навесом. И вместе с девочкой. У меня даже сердце сжалось от того, как она выглядела. Бледная, худая, с большими синяками под глазами и практически сливающаяся со светлыми волосами. Наран, увидев нас с Аисой, удивился, что-то шепнул девочке, но все же подошел.
– Анна? Ваша светлость? Вы меня ищете? Что-то случилось в карьере?
– Нет, ничего не случилось, но ищем тебя, да, – ответила я за всех и снова взглянула на его спутницу, которая старалась спрятаться за листву. – Это та девочка, о которой ты говорил?
Наран снова покраснел и неуверенно кивнул.
– Не смотрите на нее, пожалуйста. Она стесняется своей внешности. Еще даже год назад болезнь не так ее выпивала. Вы не могли бы… не стеснять ее? Пойдемте чуть подальше, ей так будет спокойнее.
Девочка на самом деле как можно сильнее старалась спрятаться. Мне даже немного неловко стало. Мы чуть отошли в сторону, чтобы она пропала из поля видимости, и я полезла в карман.
– Держи, это для нее. – Я протянула парню подготовленный подарок.
Поначалу он не сразу понял, кому и что именно я протягиваю, а когда осознал, даже не сразу обрел связную речь.
– Это же… это…
– Айдулит, да.
– И вы даете его мне? – Парень поднял на меня большие изумленные глаза.
– Ну, не совсем тебе, а той девочке, – поправила я с улыбкой. – Как ее зовут, Марейка?
– Да, а откуда ты знаешь?
– Добрые люди рассказали. Ей ведь нужна помощь? Вот и бери. Надеюсь, камень действительно поможет.
Парень очень долго мялся, но в итоге камень не стал брать. Объяснил это тем, что ни Марейка, ни ее родители не поймут, откуда у него такой дорогой подарок. Подумают, что украл, а это наказуемо, так что коллективным разумом решили пойти все вместе к родителям девочки. А там уже на месте будем ориентироваться. Для того чтобы и мы, и Марейка были спокойны, о кулоне девочке мы пока ничего не сказали. Наран просто познакомил нас, представил меня как «бесстрашную» иномирянку. Хотя скорее безбашенную. А в Аисе девочка сама признала княжну и очень обрадовалась, так как они, оказывается, виделись пару лет назад на каком-то городском празднике и даже успели познакомиться. А уже после знакомства она сама пригласила нас к себе домой на чашечку ягодного отвара.
Пока мы были в гостях, Аиса по большей части молчала и лишь изредка что-то говорила или улыбалась. Как я потом узнала – считывала эмоции семьи и определяла, врут люди перед ней или нет. Как она это делала, я так и не поняла, но успокоилась после того, как девушка подтвердила, что весь их сегодняшний рассказ был правдой.
Родители Марейки после представления нас друг другу рассказали ту же историю, что мы слышали от ювелира. Только еще более подробно. Никто из них не жаловался на жизнь, не клянчил подарки или деньги, хотя знали, что Аиса сестра князя и может как-то поспособствовать и лечению, и помощи, и даже получению айдулита. Ничего этого не было, а ведь о камне мы еще ничего не говорили, и Наран всегда был в поле зрения, он не мог ничего им рассказать.
Мама девушки, Тесея, оказалась очень милой, добродушной женщиной. Простым человеком, без магии и гена дракона. Только она становилась грустной, когда дело касалось ее дочери, но это и неудивительно. Отец же – Манфред – лишь изредка подтверждал слова супруги. Он часто называл себя виновным в диагнозе дочери, но и Марейка, и Тесея сразу начинали уверять его в обратном.
Честно говоря, мне было больно смотреть, как они страдают.
Оба работали в городе, в семейной лавке по продаже домашней глиняной утвари, которую тоже делали сами в небольшой мастерской. И мастерская, и лавка находились тут же, прямо рядом с домом. Тесея разрисовывала горшки, стаканы, тарелки и все остальное красивыми орнаментами, а Манфред добавлял туда капельку магии для более долгой службы. Его магия позволяла посуде не биться, а еде становиться
