В конце концов она вернулась в свою комнату и села на кровать, приготовившись ждать. От нечего делать Мистая принялась разбирать те немногочисленные пожитки, которые принесла с собой, раскладывая их на кровати, чтобы было удобнее рассматривать. Со дна заплечного мешка она достала свой компас, кольцо-карту Заземелья и книгу с волшебными заклинаниями — подарок советника Тьюса. Под всем этим обнаружился камень фей, который Мистая хотела подарить дедушке, но ей так и не представился случай. В пути девушка успела напрочь забыть о нем. Она подняла его на ладони, ощутив внезапный прилив невыразимой грусти. Мистая обнаружила, что думает обо всех тех вещах, которые привыкла принимать как должное, — такие мысли приходят на ум тогда, когда преисполняешься жалости к самому себе, пытаясь понять, что именно довело тебя до такого состояния. Однако размышления на эту тему не приносят пользы и не дают утешения, поэтому принцесса постаралась выбросить их из головы и сосредоточиться вместо них на том, что она будет делать теперь, оказавшись в Либирисе.
Девушка не могла не обратить внимания на очевидную иронию ситуации. Она сбежала из Чистейшего Серебра, чтобы родители не смогли силой заставить ее поехать в Либирис, как того желал отец, и все равно в итоге оказалась здесь. Можно было сколько угодно убеждать себя в том, что так сложились обстоятельства, что она пришла сюда не по приказу отца, а по своей собственной воле, что она сделала этот выбор исключительно по необходимости и в любой момент может передумать и уйти отсюда. Мистая понимала, что ее присутствие здесь по большей части результат уговоров Дирка с Лесной Опушки, где бы он сейчас ни был, — это он убедил девушку, заставил отправиться сюда, настаивал на том, что это единственное место, где отцу в голову не придет искать ее.
Но это были лишь слова, и они не так уж много значили теперь, когда Мистая оказалась в месте, которого больше всего на свете хотела избежать.
Она потратила еще немного времени на эти бесплодные терзания, а затем наконец раздался стук в дверь. Девушка немедленно откликнулась, и Том вошел в ее комнату.
— Доброе утро! — жизнерадостно поздоровался он. — Все в порядке?
Мистая отбросила волосы с лица и коротко кивнула, не желая признаваться, что у нее болит все тело и она начинает ненавидеть этот замок.
— А здесь есть место, где можно помыться? — спросила она.
Юноша провел ее дальше по коридору к одной из дверей, у которых принцесса останавливалась сегодня утром, и открыл ее. Внутри оказался длинный стол, на котором стояли тазики и кувшины с водой. На стене висели полотенца, и, увы, они не выглядели слишком чистыми или новыми.
— Можешь воспользоваться всем этим, — сообщил Том. Казалось, он смутился. — Я подожду снаружи, пока ты не закончишь. Тогда никто тебя не побеспокоит.
Когда юноша вышел, Мистая поспешно сбросила одежду и начала мыться, хотя в таких условиях это было нелегко. Насколько было бы лучше, если бы она вернулась в Чистейшее Серебро! Во время умывания девушке пришло в голову, что можно было бы попробовать облегчить себе жизнь, прибегнув к магии. Многого не нужно — душ с горячей водой, мягкое полотенце вместо этого жесткого коврика и подогретые полы, тогда мытье стало бы почти сносным. Она чуть было не поддалась внезапному порыву. Однако использование магии могло бы выдать ее укрытие отцу и матери. Более того, это продемонстрирует известную слабость воли. Если Мистая обратится к волшебству, чтобы облегчить трудности, которые необходимо преодолеть, значит, она признает, что слишком слаба. Принцессе была отвратительна мысль о том, что она недостаточно крепка и слишком изнеженна, чтобы не смириться с незначительными неудобствами. Мистая считала, что способна на большее, и не собиралась уверяться в обратном, поддаваясь позорной слабости.
Поэтому она терпеливо перенесла мытье в холодной воде, ледяной воздух, запах сырости и грубое полотенце. Мистая уже заканчивала процедуру, когда внезапно в стене отъехала панель и в проеме появилась кучка тощих обезьян. По крайней мере, странные существа были очень на них похожи, когда, спотыкаясь и прыгая друг через друга, вылезали из потайного хода. Увидев девушку, обнаженную, если не считать полотенца, в которое она отчаянно пыталась завернуться, обезьяны выпрямились, словно их ударило током, и зашипели по-змеиному. Мистая громко закричала в ответ — больше от смущения, чем от страха, — чтобы они убирались вон.
В этот момент распахнулась дверь, и в комнату вбежал Том. Мельком посмотрев на Мистаю, он слегка прикрыл ладонью глаза и поспешно встал между ней и появившимися тварями. Он орал на обезьян до тех пор, пока они не залезли обратно в проем и не захлопнули отворившуюся ранее панель.
— Мне очень жаль, — пробормотал он, по-прежнему стоя спиной к принцессе и не глядя на нее. — Это Троговые обезьяны. Вообще-то они не должны находиться в этой части здания, но в последнее время с ними нет никакого сладу, и эти существа бродят там, где хотят. Даже его преосвященство не может с ними справиться. По всей видимости, они давно присмотрели эту ванную комнату для себя.
— А ты не мог бы продолжать смотреть в стену до тех пор, пока я не оденусь? — довольно жестко поинтересовалась Мистая.
— Да, разумеется. Конечно, — сразу же согласился Том. — Я бы не стал заходить, если бы не услышал твой крик, но потом я… В общем, я не знал, что… В конце концов, мало ли что могло случиться. Честное слово, я ничего не видел… почти.
Том неловко замолчал, очевидно так и не придумав, как достойно завершить этот разговор. Мистая тоже предпочла оставить все как есть, поспешно вытираясь и снова надевая старую, грязную одежду, клятвенно пообещав себе переодеться сразу же, как только представится возможность.
— А что за существа эти Троговые обезьяны? — наконец спросила девушка. — Тролли, или кобольды, или еще кто-то?
Том пожал плечами:
— Честно говоря, я и сам не знаю. Я даже не знаю, откуда они взялись. Их нашел его преосвященство и привез сюда — выполнять тяжелую работу в Хранилище. Впрочем, это оказалось напрасной тратой наших усилий. Видишь ли, они не любят работать. Троги ничего не делают, если только я не найду способ заставить их выполнять поручения. Похоже, они считают, что работа — недостойное занятие. По большей части сидят на одном месте и скучают.
— Ага, за исключением тех моментов, когда суют свой нос туда, куда не следует.
— Да, за исключением этих случаев, — согласился Том. Помолчав немного, он поинтересовался: — Они тебя напугали?
— Ни с того ни с сего прямо из стены вываливается орда мартышек. Разумеется, они меня напугали! Но второго шанса добиться такого эффекта у них не будет, это я тебе обещаю. — Мистая наконец справилась со шнуровкой своей рубашки и застегнула пояс. — Троговые обезьяны, ну надо же… А я-то считала, что знаю всех тварей в Заземелье, однако об этих ни разу не слышала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
