Вместе с гневом она чувствовала боль, которой не должно было быть, но чем ближе она подходила к комнате, расположенной в Восточной башне, оба эти чувства сменил страх, от которого ей чуть не стало плохо.
Дверь в комнату была открыта, и из нее выходил молодой оруженосец с тяжелым оружием сэра Шелдона. Над деревянной кадкой, установленной в центре комнаты, клубился пар. Рядом стояли ведра с холодной водой. И здесь же стоил сэр Шелдон и массировал затылок, — было похоже, что он у него побаливал. Ровена остановилась в дверях, и он не сразу заметил ее присутствие, а когда заметил, то сразу же стало понятно, что он удивлен.
— Мне собираетесь помочь вы, мадам?
Мадам? Значит, он все знает? Уоррик сказал ему о ней, а затем прислал ее сюда, не придумав ничего более худшего. Будь проклято это чудовище и его дьявольские способы мести.
Она опустила голову и твердо произнесла:
— Мне приказал прийти сюда лорд Уоррик.
— Я даже не мог подумать, — начал он, но, слегка покраснев, произнес: — Благодарю.
Это единственное слово представило в новом свете то, что ей предстояло делать, и она перестала испытывать чувство стыда, будь она хозяйкой этого замка и замужем, она бы без раздумья помогла бы почетному гостю. Ее мать часто так делала. И если бы гостю захотелось бы еще чего-нибудь, кроме мытья, ему бы прислали готовую на все вертихвостку, которых достаточно в каждом замке. Правда, помогать гостям мыться разрешалось дамам в том случае, если они были не девственны, но и Ровена не была уже девственницей. Лучше отнестись к этому как к любой другой работе и, прежде чем осуждать, нужно сначала посмотреть, как поведет себя сэр Шелдон.
Ровена подошла к нему, чтобы помочь ему снять тунику, которая уже наполовину была расшнурована. Но так как от сильного волнения у нее все еще дрожали руки, чтобы дать себе немного успокоиться, она спросила:
— Вы приехали издалека, сэр Шелдон?
— Нет, не очень.
— Мне сказали, что вы хороший друг лорда Уоррика. Вы его давно знаете?
— Да, он был моим оруженосцем.
— Вашим?
Он улыбнулся:
— А почему вас это удивляет? Думаете, что его посвятили в рыцари без соответствующего обучения?
Она улыбнулась в ответ на его мягкую усмешку. Она почти не разглядела его там в зале, так как все ее внимание было сосредоточено на Уоррике. Но теперь, при близком рассмотрении, Шелдон не показался ей таким старым, как сначала. Он был не намного старше Уоррика.
— Значит, вы знали его до того, как он стал таким… — Назвать друга этого человека так, как ей бы хотелось, было бы не совсем умно с ее стороны, и поэтому она остановилась на слове: — Жестоким?
Но, услышав это слово, Шелдон расхохотался.
— Девушка, вы очень плохо его знаете, раз можете называть его жестоким. Большинство женщин называют его ужасным.
Ровена покраснела.
— Я вообще не претендую на то, что знаю его, но все же не настолько сильно боюсь его…
Он снова рассмеялся. Его смех был раскатистым и богатым по тембру. Она резко потянула за щитки, закрывавшие его ноги, чтобы показать ему, что ей это не понравилось.
— Ты что здесь делаешь, женщина? — У Ровены перехватило дыхание при звуке этого голоса, и она обернулась. В дверях, которые она забыла закрыть, полностью заполнив весь проем, с устрашающим видом стоял разъяренный Уоррик. А она только что солгала, что не боится его. О причине, вызвавшей его гнев, она не могла догадаться.
— Вы приказали мне прийти сюда, милорд, — осмелилась она напомнить ему, но от этого он еще больше разозлился.
— Нет, я не приказывал и никогда бы этого не сделал. Тебе четко разъяснили твои обязанности, женщина. Если нужно будет еще что-нибудь сделать, я сам тебе об этом скажу. А сейчас отправляйся в мою спальню и жди меня там.
От негодования у нее пылали щеки, но она не осмелилась перечить ему в присутствии его друга. Не пытаясь заговорить ни с кем из мужчин, она вышла из комнаты, но не успела она спуститься до половицы лестницы, как ее догнал Уоррик, грубо схватил ее и прижал к каменной стене. Узкая щель, через которую свет проникал на лестничный пролет, была закрыта его широкой спиной, и поэтому она не могла видеть, насколько он был все еще зол. Однако она поняла это по его голосу.
— Объясни мне, почему я не должен тебя наказать за то, что ты находишься там, где тебе не положено!
— Я думала, что, когда меня прислали сюда, это было еще одним наказанием. А теперь вы говорите, что меня нужно наказать за то, что я поступила так, как мне было приказано. И если вы осмеливаетесь…
Он хорошенько тряхнул ее.
— Тебе не приказывали приходить сюда. И если ты снова повторишь эту ложь, то я, клянусь Богом, не стану приказывать, чтобы тебя побили, — я сам это сделаю!
Ровена проглотила слова, которые она хотела произнести. Этот человек был слишком зол, и ее это начало серьезно пугать.
Она понизила голос и заговорила умиротворяюще:
— Я не знаю, что сказать вам, кроме правды. Мне сказали, что я должна помочь сэру Шелдону во время мытья и то, что это по вашему приказу.
— Кто тебе это сказал?
— Силия.
— Она бы не осмелилась.
— Госпожа Блауэт может рассказать вам, если вы ее спросите, на что способна осмелиться Силия. Все ткачихи слышали, как она отправила меня сюда не только помочь вашему другу, но и ублажить его во всем, что ему захочется. — Она вздрогнула, так как он еще сильнее сжал ее руки. — Если вы не верите моим словам, милорд, спросите других женщин, и они подтвердят мои слова… — Она замолчала, так как у нее в голове мелькнула мысль, от которой заныло в желудке. — Если Силия не приказала им солгать. Госпожа Блауэт говорит, что они все ей подчиняются и…
— Он к тебе прикасался?
Она заморгала глазами, когда он сменил тему разговора, которая невольно вызвала заполнившее всю ее чувство горечи.
— Нет. Но если и да, то разве это имеет какое-нибудь значение? Слуга не может возражать в таких делах. Вы сами мне так сказали.
— Ты не можешь возражать против того, что я с тобою делаю, женщина, но больше никто не может тебя трогать.
И как доказательство этому он взял в руку ее толстую косу, чтобы она не смогла пошевелить головой, и прижался губами к ее губам. Поцелуй был сердитым, наказывающим и требовательным одновременно. Ей это не понравилось, и еще меньше ей понравилось, что у нее появилось жжение внизу живота, свидетельствовавшее о том, что она готова к дальнейшему.
Но у него не было намерения обладать ею здесь на лестнице. Он оторвал от нее свои губы, но продолжал крепко прижимать ее к себе. Затем еще крепче ухватил ее за косу и требовательным голосом спросил:
— А если бы он попросил, ты бы удовлетворила его просьбу?
