У нее даже не было мысли привести его в ярость своей ложью.
— Нет, я бы отказала ему, а если бы это не помогло, то стала бы отбиваться от него. — Она почувствовала, что его тело стало менее напряженным, а пальцы, сжимавшие ее волосы, ослабли. Но следующими словами она опять разозлила его. — Но без средств защиты, которые мне не разрешено иметь, это вряд ли поможет.
— И не будет разрешено, — прорычал он, снова распаляясь.
В этот раз она не обратила внимания на его гнев, так как очень сильно разозлилась сама.
— Тогда что может удержать любого мужчину от того, чтобы не изнасиловать меня? Вы же меня одели как служанку, а на служанок всегда смотрят как на законную добычу. Даже ваши воины без колебаний… — Она замолчала, когда увидела, что он усмехнулся.
— То, что я проявляю к тебе интерес, было замечено и понято. Здесь ни один человек не осмелится дотронуться до тебя. Нет, женщина, никто, кроме меня, не сможет взять тебя к себе в постель.
Она стукнула по руке, которой он хотел потрепать ее по щеке.
— Я это ненавижу так же, как ненавижу вас!
Ее заявление вызвало у него только смех, который разъярил ее так, что она отпрыгнула в сторону и опрометью бросилась вниз по лестнице. Он не стал задерживать ее, но мысль о том, что он мог бы это сделать, если бы захотел, только усилила ее ярость.
Он был властен над ее телом, ее чувствами и контролировал все, что она делала. Она даже не могла рассердиться без его позволения, ибо он очень хорошо знал, как подавить ее ярость при помощи страха. Она не могла больше терпеть такое безоговорочное подчинение ему.
Она смирялась с ним, так как считала, что это было ее платой за то, что с ним было сделано, но за это ее уже наказали более чем достаточно, и ее ожидало еще более худшее наказание — у нее должны были отнять ребенка. Она сама заслужила такое к себе отношение, смиренно согласившись со своей участью. Если предложение Милдред хоть немного изменит ее положение и даст ей хотя бы небольшую возможность воздействовать на этого невыносимого человека, то стоит попробовать.
Глава 28
Раньше Уоррик и не замечал, как много из его вассалов смотрели на Ровену так же, как и он. Едва она вошла в зал, почти все взоры устремились на нее. Ему это совсем не понравилось. Не понравилось настолько, что он потребовал полного внимания к своей особе, желая показать всем, что он недоволен.
Вассалы хорошо его знали. Они сразу поняли, что вызвало недовольство хозяина. Но как ни смешно, он был теперь еще более раздосадован тем, что они перестали смотреть на девушку. В его поведении угадывалась ревность, а это было по меньшей мере глупо. Бог свидетель, она была всего лишь его пленницей. Однако то, что он сейчас почувствовал, не отличалось от того, что он ощутил, когда застал ее с Шелдоном, — нет, тогда это чувство было еще сильнее. Когда он увидел ее, стоящей на коленях у его ног, Уоррика охватила неописуемая ярость.
— Тебе не нравится форма твоей пивной кружки? — спросил Шелдон, садясь рядом с Уорриком за стол.
— Как это? — Уоррик посмотрел на сосуд, который держал в руке, и увидел, как смялся металл под его пальцами.
Он со злостью отбросил кружку и потребовал другую. Паж быстро принес ее, а заодно и кувшин эля. Это следовало сделать Ровене, и она должна уже была бы быть здесь. Какого дьявола она задерживается на кухне? И в этот момент она появилась с большим блюдом еды, и он сделал над собой огромное усилие, чтобы выражение его лица не выдало чувств, бушевавших в нем.
— Тебе надо как-то отвлечься, если ты не хочешь, чтобы она заметила, какое производит на тебя впечатление, — предупредил Шелдон своего друга, безуспешно стараясь скрыть, что все это его развлекает. — Ты очень сильно взвинчен.
— Иди ты к черту, Шелдон.
Шелдон засмеялся, но больше ничего не сказал и повернулся к Беатрис, сидящей рядом. Уоррик попробовал расслабиться, но это оказалось невозможным. Чем ближе Ровена подходила к столу, тем напряженнее он становился, как бы ожидая удара. И то, что он увидел, действительно ошарашило его — она ему улыбалась.
— Что вы пожелаете, мой господин, — любезно спросила она, ставя перед ним блюдо.
— Всего понемногу.
Он даже не взглянул на еду, которую она предлагала.
— Я что, сделал твою жизнь слишком легкой, женщина?
— Нет, мой господин.
— Тогда почему ты мне улыбаешься?
Улыбка тотчас исчезла.
— Я забылась. Что бы вы хотели? Мне нахмуриться, изобразить безразличие или, может быть, страх? Стоит вам сказать…
— Замолчи, — проворчал он и взмахом руки приказал ей уйти.
Ровена чувствовала, как его глаза буравили ей спину, когда она поспешно выходила из зала, и ей стоило немалого труда не рассмеяться прежде, чем она вышла за дверь.
Лорда Возмездие будет совсем нетрудно смутить, даже легче, чем думала Милдред. Всего лишь своей улыбкой она испортила ему настроение и не была за это наказана. Ей хотелось узнать, что будет, если в следующий раз она заставит себя прикоснуться к нему, не получив на то приказа. Она не хотела этого делать, но она приняла решение и должна была использовать различные средства.
— Значит, ты слышала, да?
Ровена вздрогнула и оглянулась. Она увидала Мэри Блауэт. Она не знала, что Мэри имела в виду, но с ее стороны было неразумно выглядеть такой довольной, когда другие могли это заметить.
— Слышала — что?
— Что эту заносчивую воображалу Силию отправили в замок Дервуд. Я не знаю, как ты это сделала, но готова сказать тебе большое спасибо.
Какое-то мгновение Ровена даже не могла говорить: она ушам своим не верила.
— Он действительно отправил ее?
— Да, и это весьма счастливое избавление. Но почему ты выглядишь такой удивленной?
— Но я ничего не делала, чтобы… я имею в виду… я только сказала ему, что она передала мне приказ от его имени. Я не знала, что она говорила неправду, но я… он действительно отослал ее?
Мэри хмыкнула:
— Разве я не это сказала? А то, что ты сделала, никто другой бы сделать не осмелился. Мне нужно было бы самой предупредить его, что она слишком уж пользовалась своим положением, но мужчины такие странные в этих делах. Чаще всего свое недовольство они срывают на тех, кто им это сообщает.
Ровена подавила в себе чувство удовлетворения и решила, что возмутительная выходка Силии заслуживала хоть какого-то наказания. Конечно, Уоррик сделал это не ради нее. Просто понял, что Силия перешла границу дозволенного, и немедленно отреагировал. В конце концов, Уоррик волен определять меру наказания. И почему его возлюбленная не должна тоже получить свое?
Ровена поспешила опять в зал с другим блюдом, на какое-то время забыв о своем плане одурачить и соблазнить своего мучителя. Однако она заметила, что его настроение изменилось в худшую сторону. Конечно, имелся какой-то риск, что она его еще больше рассердит своими действиями. Тот хмурый взгляд, который он бросил на нее, подсказал ей, что он определенно был на что-то сердит.
