посмотреть. Судя по удивлённым лицам помощников Приваловой, Черкасов что-то вытворил. Но сейчас не до него. Как объяснить Рокснае, что нужно сказать.
— Подтверди клятву!
— Подтверждаю клятву!
— Не так! Другими словами!
— Клятва принята.
— Почти! Только чуть иначе!
— Клятва… Клятву… принять клятву?
За спиной с грохотом открылась дверь, меня обдуло ветром, а затем Воронова крикнула:
— Я принимаю клятву! Повтори!
Привалова замерла, несмотря на боль от ритуала клятвы, и смотрела на начальницу. Я не видел лица Вороновой, но видел, как меняется выражение Роксаны: удивление, страх, беспокойство, а затем — какая-то детская открытость и даже надежда.
— Я принимаю клятву, — медленно сказала Привалова.
В ту же секунду спираль вокруг наших ладоней сжалась, легла татуировкой на кожу, блеснула красно-серым светом, после чего исчезла. Дар принял клятву, отпуская нас из своих объятий.
Мы, не сговариваясь, рухнули с Роксаной на колени.
Вокруг Приваловой сразу засуетились её люди, подняли, усадили на стул с кухни, дали воды. Меня же поднял и помог стоять Черкасов. Он протянул небольшую фляжку, с заботливо открытой крышкой. Пахло коньяком.
Я хлебнул, почувствовал жар в горле, закашлялся. Но коньяк словно прочистил тело, дал толчок. Возможно потому, что организм оказался в шоке от такой дешёвой бурды и принялся самоисцеляться, чтобы не сдохнуть от отравления.
Черкасов хмыкнул:
— Только для самых крайних случаев. — И убрал флягу во внутренний карман.
Я благодарно кивнул и уже хотел сказать, что пора двигаться дальше, но тут лёгкий гомон перебил вопрос Вороновой:
— Как ты, девочка?
Она смотрела на Роксану и на её лице читалось… беспокойство? Да, беспокойство, смешанное с нежностью.
— Всё в порядке, — одёрнув платье, резко ответила Привалова. Она отвела взгляд в сторону.
— Я очень хорошо знаю этот взгляд, — невероятно нежным и спокойным голосом произнесла Александра Валерьевна, от чего Привалова дёрнулась так, словно её ударили. — Видела его много лет подряд в зеркале.
Роксана резко повернулась к Вороновой, уставилась на неё яркими алыми глазами. Они казались чужими, чуждыми на лице девушки, у которой ещё недавно были голубые глаза.
Я сразу же, как только пришёл, заметил это странное изменение, и Взгляд артефактора показал странные потоки энергии вокруг них. Словно Дар завихрялся вокруг глаз, как иногда завихряется вокруг артефактов. И только сегодня понял, что это не просто особенность Дара.
Когда я переродился, я увидел такие глаза у Вороновой. Одарённая ветра и крови — и я посчитал, что это нормально, что в этом мире Дар может так проявляться.
Но шли недели и месяцы, передо мной представали разные люди и одарённые, и обычные. Князья и артефакторы, военные и строители. Но ни у кого не было таких глаз. Это аномалия, которая неизвестно как проявилась.
Я бы продолжил не обращать внимание на это, пока не увидел Роксану. Понял, что есть причина, по которой такое случается.
И, кажется, начал понимать.
Воронова, игнорируя меня и людей Приваловой, подошла к девушке и села рядом с ней. Заглянула в глаза и мягко коснулась рукой её щеки.
— Я тебя очень хорошо понимаю. Когда-то и я… у меня были другие глаза. Пока мой муж был рядом.
Роксана промолчала, но я увидел единственную слезинку, которая покатилась по щеке. У меня же в голове щёлкали шестерёнки.
— Он погиб? — спросила тем временем Воронова.
Привалова покачала головой.
— Но не может быть с тобой, верно?
Неопределённое пожатие плечами, отводит взгляд.
— Девочка, не переживай. — Александра Валерьевна продолжала мягко гладить тихо плачущую Роксану. — Если жив, то всё ещё возможно. Нужно лишь поговорить.
— А глаза? Они… — она не смогла сказать «останутся такими?»
— Да, теперь они часть тебя.
— Но если он из-за этого…
— Значит, он недостоин тебя, — жёстко ответила Воронова. — Если же он искренне любит тебя, то подаст руку и поможет подняться и идти дальше, какие раны бы не получила твоя душа. Пока ты готова сама идти с ним рядом.
Роксана несколько секунд смотрела на Госпожу, а её глаза слегка пульсировали. Я продолжал думать.
Раненая душа. Красные глаза. Женщины, сильные одарённые, которые потеряли (или думают, что потеряли) своих любимых. И стали сильнее.
Я не диагност, не одарённый жизни, просто бог с большим опытом. Этот самый опыт подсказывает мне, что за то время, что мы не виделись, Роксана стала сильнее. А силы Вороновой опасаются даже Князья, хотя кто бы мог подумать, что в мире есть вещи, способные их напугать в плане Дара.
Получается, что у людей, в частности у женщин Дар может как-то мутировать, измениться под давлением жизненного опыта и потерь? Поменять тело под себя?
В богах я такого не замечал: да, боги жизни могли менять тело, как пластический хирург, но это были именно внешние изменения, косметика. Здесь же алые глаза давали не просто смену цвета, но и невероятную дополнительную мощность.
Эх, изучить бы их отдельно! Но вряд ли Воронова или Привалова согласятся одолжить глаз для экспериментов.
Как бы это ни было интересно, мы пришли сюда за другим.
— Прошу простить, что отвлекаю, дамы, — максимально мягко сказал я, — но брат Роксаны всё ещё в опасности. Нам нужно продолжить поиски.
Свет за окном оставался тусклым, но разглядеть улицу стало в разы проще. Появились первые пешеходы и машины, люди спешили на работу.
Привалова вытерла слёзы и кивнула.
— Сколько крови нужно?
Воронова бросила строгий взгляд на меня, мол, только попробуй взять больше, чем надо. А ведь буквально несколько часов назад готова была вздёрнуть предательницу на рее и отдать на съедение чайкам. Женщины.
— Хватит стандартной медицинской пробирки, — я протянул пустую ёмкость на пять миллилитров. — Уверен, что у вас есть подходящая игла, — это я уже обращался к Евграфу и Ольге, помощникам Роксаны.
Мужчина кивнул и махнул рукой Ольге. Там быстро ушла, пошумела в комнате и принесла жгут, иглу для медицинской системы, ватку и флакончик спирта. Роксана подставила руку, обнажая сгиб локтя.
От нас с Вороновой не укрылось, что там уже много точек и синячков от прошлых уколов: либо постоянно сдавала анализы, либо кололи какие-то лекарства.
Несколько секунд и тёмная кровь наполнила пробирку, а затем ёмкость передали мне. Стоило взять её в руки, как по руки прошёлся жар — печать клятвы, которую я дал. Теперь мой же Дар будет следить, чтобы я выполнил все условия.
Хотя,
