лежал на полу под вешалками. Может, на дюйм ближе к двери, чем там, где он его оставил. Запасная одежда была разложена на второй двуспальной кровати. Может, не совсем ровно. В ванной его зубная щётка стояла в стакане у раковины. Она слегка наклонялась. Не совсем вертикально, как была.
Он сказал:
— Некоторые вещи сдвинулись, наверное. Но обыск? Не знаю. Могла уборка.
Смит покачала головой.
— Только не у меня. В моём чемодане вещи переложили. Это намеренно.
— Ты не распаковалась?
— Я перепаковываюсь каждое утро. Это стандартная процедура для меня. Нужно уйти быстро — хватаю сумку и бегу. Ни минуты не теряю.
Ричер пожал плечами. Он решил, что в его номере нет ничего ценного, ради чего стоило бы возвращаться в экстренной ситуации. Он сказал:
— С Найлсеном проверила?
Смит покачала головой.
— Я сначала пришла к тебе.
Они поспешили обратно в коридор, и Ричер постучал в дверь Найлсена. Ответа не было. Он постучал снова, чуть громче. Тишина. Он забарабанил, достаточно громко, чтобы ожидать, что другие гости выйдут и накричат на него, но Найлсен по-прежнему не подавал признаков жизни.
— Как думаешь? — сказала Смит. — Отключился?
Ричер сказал:
— Вероятно. Но нужно убедиться. Я возьму запасной ключ.
* * *
Ричер воспользовался лестницей в оба конца и через пару минут снова был у двери Найлсена. В руке у него был ключ на массивном латунном брелоке. Он открыл замок. Толкнул дверь. И увидел ноги Найлсена. Всё ещё в ботинках. Торчащие из дверного проёма ванной. Ричер подошёл ближе. Смит последовала за ним. Найлсен лежал лицом вниз на полу. Не двигался. Головой у душевого поддона. На белом фарфоре виднелся кровавый след, а на плитке — аккуратное круглое пятно. Словно Найлсен прислонился щекой к алой тарелке. Ричер наклонился и прижал два пальца к его сонной артерии. Продержал целую минуту. Затем повернулся к Смит и покачал головой.
— Серьёзно? — Лицо Смит исказилось от ярости. — В тот же день, когда он узнаёт, кто руководил сверхсекретной правительственной программой, он падает и умирает? Как, по их мнению, мы тупы? — Она присела на корточки и убрала прядь волос с открытых, невидящих глаз Найлсена. Её голос внезапно стал мягким, почти на грани срыва. — Знаешь, это хуже. Сталин был прав. Тысяча смертей в Индии — это просто цифра по сравнению с телом одного человека, которого ты знал.
Ричер думал о другом. О том, что убийца, должно быть, ждал в номере, когда они пожелали Найлсену спокойной ночи. *Прощай*, как оказалось. О том, как он собирается найти того, кто послал этого человека. И когда найдёт, тот получит не просто удар по голове.
* * *
Ричер и Смит вышли из ванной и закрыли дверь в коридор. Они не хотели, чтобы собирались зеваки.
Ричер сказал:
— Как у тебя с актёрским мастерством?
Смит сказала:
— Не очень. А что?
— Пора его оттачивать. Нужно прикинуться дурачками. Делать всё по инструкции. Убедиться, что тот, кто заказал Найлсена, думает, что его знания умерли вместе с ним.
— Ты имеешь в виду Стаморана.
— Похоже на то. Итак, вот наша история. Мы не видели Найлсена сегодня вечером. Он не приходил в бар. Мы поужинали, вернулись, обнаружили, что наши номера перерыты, постучали к нему, и когда он не ответил, забеспокоились. Из-за его пьянства. Взяли запасной ключ, проверили и нашли его мёртвым. Вот и всё. Согласна?
— Наверное. Но как же бар? Официантка видела нас вместе.
— Я поговорю с ней. Напомню историю о курице, несущей золотые яйца. Убежусь, что она поняла намёк.
— Значит, звоним в полицию?
— Нет. Баглину. Он разберётся с полицией. С ЦРУ. Со Стамораном. С кем угодно. Но сначала нам нужно получить записи звонков Найлсена.
— Как?
— На ресепшене они должны быть, чтобы знать, сколько выставить на счёт его номера.
— Зачем это?
— Это неважно. Но нам нужно найти его контакт, Фрэнка, и предупредить. И посмотреть, с кем ещё он связывался. Он сказал, что тряс деревья. Может, он сказал не то слово не в то ухо. Тревогу могли поднять так. Наверх не пробиваются, будучи слишком доверчивыми. У Стаморана будут расставлены растяжки. Всевозможные защитные механизмы. Мы просто не знаем, сколько их. И где они.
* * *
Кристофер Баглин был на месте через полчаса после того, как Ричер поговорил с ним по телефону. Он оценил ситуацию, затем позвонил начальнику полиции округа Колумбия. Два детектива прибыли ещё через двадцать минут. За ними, по пятам, подъехала криминалистическая машина. Жёлто-чёрная лента расползлась повсюду, протянувшись между дверными косяками и поперёк коридоров. Свежелицый полицейский в форме был поставлен с планшетом записывать всех входящих и выходящих. Обозначили пути для входа и выхода. Сделали снимки. Парни в бумажных комбинезонах и эластичных бахилах занялись всевозможными порошками и спреями. В какой-то момент появились двое в тёмных костюмах. Они всюду совали нос, но никому не представлялись. Им и не нужно было. Все присутствующие сразу узнавали агентов ЦРУ. Наконец пара фельдшеров выкатила тело Найлсена на каталке, и детективы принялись брать показания у Ричера и Смит.
Их перевели в отдельные импровизированные комнаты для допросов. Там не было аварийных кнопок или зеркал с односторонней прозрачностью, но всё остальное из арсенала детективов было задействовано. Они перепробовали все трюки. Говорили, что другой уже раскололся и пора опередить события, пока не предъявили неизбежные обвинения. Что есть свидетели. Что есть только одна сделка со следствием, а другой колеблется. Ничего не сработало. И всё это время в углу, прислонившись к стене, молча торчал парень из ЦРУ.
Когда страсти улеглись и большая часть экстренных служб разъехалась, Баглин отвёл Ричера и Смит в сторону. Он сказал:
— Вы, ребята, в порядке? Должно быть, неприятно через такое пройти.
Смит сказала:
— Могу придумать более приятные способы провести вечер.
Баглин сказал:
— Ваши номера обыскал тот же парень?
Ричер сказал:
— Наши номера обыскали. Предполагаем, что тот же. Доказательств нет, но иначе было бы чертовски большое совпадение.
— Уверен, детективы вас спрашивали, но вы можете придумать причину, по которой кто-то мог напасть на
