бедер собственным робким движением. Его бедра двигались медленно, он покачивался на мне, вызывая боль и острое желание чего-то глубинного, чего-то, что с каждым касанием его тела и с каждым нажимом его языка все приближалось и приближалось.
– Мне просто кажется, что мы все-таки должны поговорить… – снова попытался Джонни; я чувствовала на губах его тяжелое дыхание. – Насчет того, где мы остановились… – Прижавшись ко мне лбом, он легко поцеловал меня, прежде чем договорить: – Просто чтобы убедиться, что мы друг друга правильно понимаем.
– Правда? – выдохнула я, засовывая руки под его футболку и вздрагивая от прикосновения к упругой горячей коже. Я тихонько застонала, когда ощутила мускулы его живота, напрягшиеся под моими пальцами. – Я… ох… я думаю…
Смущенная и разгоряченная, я тряхнула головой, пытаясь прояснить мысли, переполненные желанием.
– Ты уверен?
– Нет, – промычал он, явно теряясь. – Я просто подумал, может, нужно?.. – Говоря, он продолжал тереться о меня, разводя свои волшебные бедра так, чтобы нанести максимальный ущерб моим нервам. – Ну, поговорить… – Он серьезно посмотрел на меня, потом тяжко выдохнул. – О нас. – По его мощному телу пробежала дрожь. – А, на хрен…
И он продолжил поцелуй, прижимаясь всем телом, заставляя меня то и дело вздрагивать.
Кажется, мы лежали так много часов, полностью одетые, просто целовались и терлись друг о друга, касались и шептались, пока наконец в моем теле не осталось ни капли сил.
– Ты в порядке? – шепотом спросил он, потираясь носом о мою щеку.
Кивая, я удовлетворенно вздохнула и сжала его талию, не желая ничего другого, кроме как держать его вот так вечно.
– Просто устала.
Прижавшись лицом к моей шее, Джонни глубоко вздохнул, а потом отодвинулся, встав на колени между моими ногами. Внезапно ощутив, что он больше не прикасается ко мне, я задрожала от холода. Огонь в камине уже почти погас, остались только оранжевые угольки, и ночной воздух пронизал меня насквозь.
Наклонившись в сторону, Джонни взял с кофейного столика свой телефон, попутно уронив пустую коробку от пиццы.
– Вот срань… – пробормотал он и повернул ко мне экран. – Уже половина третьего ночи!
Он включил фонарик телефона, чтобы мы огляделись в темноте, потом снова положил его на стол и неловко сполз с дивана.
– Я совсем потерялся во времени.
Я болезненно смутилась, когда тоже встала и увидела, как Джонни вытягивает над головой сильные руки, а потом бесстыдно сует руку в треники, чтобы поправить себя.
– Хочешь, пойдем наверх? – спросил он, сонно зевая. – Там с полдюжины свободных спален, я могу устроить тебя в одной из них.
Нет, я хочу остаться с тобой.
Я неуверенно переступила с ноги на ногу.
– Я не против.
– Или хочешь остаться здесь, со мной? – тут же спросил Джонни, теперь уже чуть более хрипло. – В моей комнате Джоуи, так что я думал просто свалиться на диван и…
– С тобой, – выдавила я, заранее согласно кивая. – Лучше я останусь с тобой.
– Просто поспим, – напряженно добавил Джонни. – Ладно?
– Ладно.
– Ладно.
Кивая самому себе, он одним движением снял толстовку и футболку.
Я порадовалась темноте в этот момент, потому что знала, что мои щеки залились краской.
Он был так прекрасен, что на него было больно смотреть.
Все эти четко обрисованные мышцы и крепкое тело…
– У меня никаких таких мыслей нет, клянусь, – сказал он, спуская спортивные штаны и оставаясь в одних боксерах, вздувшихся спереди. – Я просто не могу спать в одежде, мне будет ужасно жарко.
– Д… да. – (Он вовсе не ждал от меня каких-то протестов.) – Я понимаю.
Застыв на месте, я наблюдала за тем, как он схватил телефон и плед и неловко забрался на диван, морщась при каждом движении, пока наконец не улегся на бок, прижавшись к спинке дивана и прикрывшись до пояса.
– Ты ложишься? – спросил он, одной рукой придерживая плед, а другой похлопывая по дивану рядом с собой.
Я осторожно легла спиной к нему.
Джонни выключил фонарик телефона и бросил телефон на пол, прежде чем укрыть пледом наши тела.
– Расслабься, – прошептал он, сунув одну руку под меня и придвигая поближе к себе. – Мы просто спим. – Другой рукой он обнял меня. – Тебе ничто не грозит. – Я почувствовала, как его губы скользнули по моему затылку, и по телу пробежала дрожь. – Обещаю.
Я обеими руками обхватила его руку и просто держалась за него, впитывая ощущение его тела рядом с собой. Его сила, его запах, его прикосновение, звук его дыхания… Я наслаждалась каждой секундой и запирала ее в капсуле драгоценного времени в глубине ума, сохраняя вместе с другими мгновениями, и молилась, чтобы мне было еще что туда добавить.
– Не отпускай меня, ладно?
– Не отпущу, – пообещал он, обнимая крепче.
Я знала, что завтра меня ждут неприятности. Когда я вернусь домой, меня встретят каменные лица и горячие нотации, но этой ночью я не могла найти в себе сил для тревоги.
Джонни провел ладонью по моему боку, вверх-вниз, еще и еще раз, и это было легчайшее прикосновение.
– Как это было? – спросил он, касаясь губами мочки моего уха. Его губы задержались там на мгновение. – В тот день?
Я прекрасно поняла, о чем он говорит; тот день в кухне.
– Ну… – Я закрыла глаза и долго думала, прежде чем ответить. – Это казалось… несправедливо.
– Несправедливо?
Я чуть заметно кивнула и сжала его руку.
– Потому что я думала, что все кончено, а я не была готова к этому.
– Все?
– Моя жизнь…
Он резко вздохнул.
– Ничего не кончено, Шаннон.
– Да. – Я крепко закрыла глаза и постаралась справиться с наплывом грусти, понимая в глубине души, что мы думаем о совершенно разных вещах. – Не кончено.
– Мне так жаль, что с тобой такое случилось, – зашептал Джонни. – Я понимаю, что эти слова ничего не значат, и это, наверное, худшее, что можно сказать человеку в такой ситуации, но мне правда жаль. – Он прижался лицом к моей шее. – Мне охренеть как жаль, что вот такие тебе достались родители.
Предательская слеза поползла по моей щеке, а за ней другая и еще одна.
– Я думала о тебе, когда все это происходило, – призналась я и так крепко прикусила губу, что ощутила во рту знакомый металлический вкус.
– Обо мне?
Кивая, я отерла мокрую щеку о его руку.
– Я понимала, что именно происходит, знала, что не могу это остановить, так что просто погрузилась в самые счастливые воспоминания и держалась за них.
– Какие?
– Ты и я, – шепотом ответила я. – Все то, что ты говорил мне в больнице. И все другие разы тоже. Я вызвала
