о чем ты думаешь?
– Не знаю… – Моя грудь теперь поднималась и опускалась немного быстрее; его близость создавала полный хаос во всей моей внутренней системе. Не в силах удержаться, я положила руки Джонни на грудь, сопротивляясь желанию вцепиться в его толстовку. – Но ты мог бы просто спросить меня, да?
– Я спрашивал, но ты не захотела ответить, – уточнил он мягко и ласково. – Я спросил, чем ты хочешь заняться, но ты ничего не сказала.
Пульс помчался галопом, когда он опустил голову и коснулся лбом моего лба. Этот легчайший контакт был мгновенным, короче одного вздоха.
– Мне нужно, чтобы ты решила сама, Шаннон, – прошептал он. – Тебе нужно сказать, чего ты от меня хочешь. – (Я ощущала, как сильно бьется сердце в груди Джонни. И его ритм совпадал с моим.) – Потому что я не хочу ошибиться с тобой.
Поцелуй меня, Джонни.
Поцелуй меня.
Я хочу, чтобы ты меня поцеловал!
Я не ответила, потому что, если честно, я не могла произнести эти слова, роившиеся в мозгу, вслух. Джонни улыбнулся и отступил назад.
– Пойдем, – сказал он, коротко и грустно качнув головой. Взяв меня за руку, он повел меня к гостиной. – Не стоит спешить. – Без костылей он двигался медленно и напряженно. – Скажешь, когда будешь готова. – Распахнув дверь, он жестом предложил мне войти первой. – Я никуда не денусь.
С кружащейся головой, задыхаясь и немного разочарованная, я отпустила его руку и вошла в гостиную, всем телом, с головы до ног, чувствуя, что он больше меня не касается.
– Ты садись, Шаннон, – предложил Джонни, когда я остановилась у дивана.
Он с трудом подошел к окну и задернул гардины, погрузив нас в полутьму, а потом направился к телевизору.
– Все в порядке.
Я молча опустилась на диван и уставилась на огонь в камине, наслаждаясь теплом, покоем и тишиной.
– Какую ты любишь пиццу?
Я посмотрела на него.
– А?
– Пицца, – повторил он, доставая из кармана телефон и набирая номер. – С чем предпочитаешь?
Стоя перед огнем, он включил огромный телевизор и снова повернулся ко мне, прижимая телефон к уху.
– Ну, с ананасом, – пробормотала я. – А что?
– Серьезно? – в ужасе уставился он на меня.
– Что? – покраснела я. – Это вкусно.
Подавив дрожь, Джонни заговорил в телефон:
– Здрасте, могу я заказать доставку?
– Ты… погоди, не стоит…
– Выбери фильм, – одними губами велел он, показывая на пульт, лежавший на кофейном столе, а потом снова заговорил с человеком на другом конце линии.
Я, ошеломленная, взяла пульт и выполнила его указание, пролистав несметное количество каналов и выбрав первый попавшийся фильм.
– Привезут через полчаса, – сообщил Джонни, закончив разговор.
– Не стоило этого делать, – смущенно прошептала я. – В смысле, покупать мне еду.
Джонни молча посмотрел на меня, потом протяжно вздохнул.
– Да, ну больше мы так не делаем…
– А? – Я в оцепенении уставилась на него. – Ты о чем?
– Я просто хочу накормить тебя ужином, Шаннон. – Подойдя к дивану, он сел и повернулся ко мне. – Иногда мы будем ужинать здесь, иногда – выбираться куда-то, но это будет происходить часто, поэтому давай не усложнять.
Я не представляла, что на это ответить, так что просто кивнула.
– Хорошо.
– Сегодня это паршивенькая пицца, – вздохнул Джонни. – Потому что я не могу повезти тебя куда-то, к тому же все хорошие места в городе в понедельник закрываются рано, но в следующий раз сообразим что-нибудь получше.
– Мне не надо «лучше», – тихо возразила я. – Мне нравится пицца.
А тебя я люблю.
– Может, и так, но ты заслуживаешь лучшего, – так же тихо ответил Джонни.
– Мне нечего дать тебе взамен, – выпалила я, чувствуя, как меня заливает жаром. – Я не могу угостить тебя ужином или заплатить за кино, – добавила я, вспомнив о фильме, который он предложил посмотреть. – Мне хочется… – Я опустила голову, слишком беззащитная в этот момент, чтобы выдержать его взгляд. – Но я не могу…
– Даже если бы у тебя в кармане был миллион фунтов, я бы не позволил тебе платить за меня, – перебил Джонни, приподнимая мой подбородок. Его синие глаза буквально сверлили меня насквозь. – Можешь называть это сексизмом или старомодной манерой, но, если честно, мне плевать. Если мы едим вместе, я угощаю.
– Ну, есть немножко, – проговорила я. – В смысле, старомодности.
– Да? – Джонни пожал плечами. – Тогда ругай за это мою маму.
– Я бы сказала, что она здорово постаралась, – выдохнула я, вздрагивая, когда он опять провел пальцем по моему подбородку.
– Да? – Он улыбнулся и наклонился ближе. – И насколько здорово, как бы ты оценила?
– На полную, – прошептала я. – Десять из десяти.
Глаза Джонни вспыхнули.
– А я бы оценил на полную тебя.
– Меня?
– Всегда тебя, – тихо произнес он и стал смотреть на мои губы. – Люблю это. – Он осторожно погладил крошечную ямочку на моем подбородке. – Офигенно красиво.
Он снова посмотрел на мой рот и сильно прикусил нижнюю губу, потом застонал и откинулся назад.
Я сдержала собственный стон, расстроенная, что он больше меня не касается.
Оторвав от меня взгляд, Джонни глянул на телевизор, висящий над камином.
– «Реальная любовь»? – По его лицу скользнула слабая улыбка. – В самом деле?
– Первое, что попалось, – пояснила я, нервно всплеснув руками. – Выбери другой, если хочешь. – Я поправила волосы и поддернула рукава, но тут же растерянно увидела, как они снова сползли вниз. – Я не против.
– Нет, это отлично, – усмехнулся Джонни, снова садясь на диван. – Ты его видела?
– Нет. – Я покачала головой и последовала его примеру. – А ты?
Джонни кивнул, продолжая усмехаться.
– Гибси заставил меня пойти с ним в кино, когда фильм только вышел.
На этот раз улыбнулась я:
– Ты серьезно?
– Более чем. Мы там были как два придурка, вокруг сидели одни парочки. – Протянув руку назад, он взял плед, лежавший на спинке дивана, и накрыл мои ноги. – Он тогда тащился от Киры Найтли и жутко обозлился, когда выяснилось, что ее в фильме почти нет. – Джонни мягко рассмеялся, явно вспомнив что-то забавное. – Он так серьезно все воспринимал, что, блин, расплакался во время сцены с ожерельем… – Джонни помедлил, прежде чем договорить. – Извини. – Он хитро глянул на меня. – Я почти выдал страшную тайну.
– А зачем ты с ним пошел? – Улыбнувшись, я сунула руки под шерстяной плед и поглубже уселась на диван. – Если тебе не нравятся такие фильмы?
– Потому что он мой лучший друг, – ответил Джонни, посмеиваясь себе под нос, и, вытянув ноги, положил их на кофейный стол. – А он для меня и похуже вещи делал.
– Например?
– Например, сбегал посреди ночи из отеля, чтобы меня увидеть. – Джонни посмотрел на меня. –
