И тоже охрененно сильно, – повторила я его собственные слова.
– Да? – От улыбки Джонни захватывало дух, весь воздух вылетел из моих легких при виде ямочек на его щеках. – Правда?
Я серьезно кивнула:
– Правда.
Все так же улыбаясь, он тряхнул головой, словно проясняя мысли, и сказал:
– И, возвращаясь к твоему недавнему вопросу… ты мне нравишься потому, что ты – это ты, Шаннон. Я никогда не встречал такой девушки.
Я наморщила нос.
– Ты хочешь сказать, девушки, которая тебя так же пугала?
– Нет, я хочу сказать – такой доброй, и заботливой, и надежной, и преданной, как ты, – ворчливо возразил он. – И красивой… Боже, да ты охренительно красивая, на тебя больно смотреть. Я никогда в жизни не видел похожих.
Я словно таяла на этом диване.
– Джонни…
– Нет-нет, дай мне закончить, пока я не лишился храбрости, – заторопился он в явном волнении.
Я закрыла рот и кивнула.
Джонни, испустив очередной нервный вздох, продолжил:
– Кажется, что ты видишь меня, а я вижу тебя. Исусе, мне кажется, ты заглянула внутрь меня в тот самый день на поле у школы, потому что я с того момента стал другим, Шаннон! Тебе было плевать на регби. Оно тебя никогда не интересовало, и это сбило меня с толку, потому что я к такому не привык. Я не привык к тому, чтобы кто-то не хотел, чтобы я… ну, не интересовался мной… а вот ты… И тебе понадобилось время, чтобы заметить меня. Чтобы увидеть то, чего не видел никто другой, – то, чего я сам не хотел в себе замечать. – Он провел рукой по волосам и как-то обмяк, его широкие плечи ссутулились. – И я испугался, Шаннон. Я до хрена боялся того, что чувствовал к тебе. И до сих пор боюсь. Ты меня пугаешь до полусмерти – а почему, я все еще не разобрался, потому что, честно говоря, я не знаю, что во мне происходит. У меня голова раскалывается, я так далеко от привычного покоя, что кажется, иду по тонкому льду, но я знаю, что нет никого другого, кого бы я по собственному желанию впустил в себя, как делаю сейчас с тобой. – Он беспомощно посмотрел на меня. – Вот как теперь.
– Джонни, я… – Я открыла рот, чтобы сказать что-то, что-нибудь, но не смогла. Я словно тонула в своих чувствах. Я знала, что на самом деле тону в нем. – Я…
– Представляю, о чем ты думаешь, – взволнованно добавил он. – Тебе кажется, что я забочусь о тебе из-за твоего отца. Тебе кажется, что я тебя жалею.
У меня перехватило дыхание.
– Нет…
– Маленькая обманщица. – Наклонившись ближе ко мне, он коснулся большой рукой моей щеки и прижался лбом к моему лбу. – Я тебя читаю, как книгу.
– Ну да, – призналась я. – Что-то в этом роде.
– Так вот, ты ошибаешься. – Его дыхание долетало до моего лица, когда он говорил, и от этого кружилась голова. – Я хочу тебя потому, что ты меня на хрен сводишь с ума. И – да, не буду врать, мне тебя жаль, – грубовато добавил он. – Я был бы бессердечным ублюдком, если бы это было не так, но это значения не имеет, потому что я хочу быть с тобой. Я рядом, потому что ты мне нужна.
Мое сердце билось так быстро, что я боялась, как бы оно не разорвалось.
– Я нужна тебе?
– Ты думаешь, что все наоборот, но это не так, – объяснил он. – Ты нужна мне, потому что что-то успокаиваешь внутри. Ты заставляешь меня чувствовать себя хорошо. Как будто мне не нужно… – Он ненадолго умолк, обдумывая то, что пытался выразить. – Ты заставляешь меня чувствовать, что я хорош такой, какой есть, – признался он наконец. – Будто даже если больше я ничего не добьюсь, если не попаду в команду – ничего страшного.
– Так и есть, – выдохнула я, обнимая его за шею. – Просто будь таким, как сейчас.
Стараясь его успокоить, я забралась к нему на колено, зная, что не следует этого делать, он ведь еще не поправился, но мне не хватило силы воли, чтобы остановиться.
– Ты такой хороший, – сообщила я ему, запуская пальцы в его волосы и привлекая его ближе к себе. – Ты такой хороший человек, Джонни Кавана, ты и сам того не понимаешь. Ты не видишь, что регби не имеет отношения к тому, насколько ты особенный. Но я вижу. Я это вижу, и я это знаю.
– Видишь? – Он положил руки мне на бедра и с силой выдохнул. – Ты так говоришь, и я тебе верю.
– Потому что это правда, – с трудом произнесла я, дыша слишком быстро. – Я просто… боже, да ты понятия не имеешь, какой ты чудесный!
– Чего ты хочешь от меня, Шаннон? – хрипло, с напряжением спросил он. – Я тебе дам все, что тебе нужно, детка. – Качнув головой, он застонал, словно ему стало больно. – Я просто… я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Ты, – прошептала я. – Мне нужен весь ты.
– Я уже твой, – простонал он и прижался губами к моим губам.
Сердце громко ударилось о мою грудь, тело заныло, пульсируя. В глубине нарастала боль, которую только он мог успокоить. Вообще-то, я была просто уверена, что мне никогда не насытить жажду просто быть с ним. Закрыв глаза, я держалась за него, целуя в ответ, отдаваясь ощущениям, заполнявшим меня.
Возможно, Даррен и был прав, я слишком привязалась к Джонни, но я не находила в своем сердце сожалений.
Все во мне стремилось к нему, я ничего не видела, кроме него, – я и думать не могла о чем-то, кроме потока чувств к нему. Даже мозг, та часть меня, которой следовало бы проявить осторожность, поощрял меня беспечно следовать сердцу, отдать его целиком этому парню и поверить, что он его не разобьет.
И я так и сделала.
21. Слезы, угрозы и чайники
ДЖОННИ
Еще не открыв глаза, я уже знал, что меня ждут неприятности.
Тон, которым мама во весь голос звала меня по имени, был тому подтверждением.
– Джонатан Кавана! – Ее крик дробил тишину, стучали по плиткам высокие каблуки. – Лучше тебе показаться, где ты там прячешься, и объяснить, какого черта здесь происходит!
Я в ошеломлении сел, не до конца проснувшись, и быстро заморгал, пытаясь понять, какого черта тут происходит.
– А, вот ты где! – рявкнула мама. – Почему ты спишь в гостиной?
Я в гостиной?
Опираясь рукой о спинку дивана, я посмотрел на маму, совершенно растерянный.
– Я… э-э… – Я шумно зевнул и
