class="p1">— Трещина в душе всегда на что-то влияет.
— А на дар? На дар может влиять? — спросил я, внезапно поняв, в чем дело.
— Дар? Какой дар? — не поняла девушка.
— Ну дар! Способность! У вас такого разве нет?
Девушка смотрела на меня непонимающе.
— Черт! — выругался я.
Теперь начинает картина складываться. Эта неведомая трещина в душе сбила мне все настройки с моим даром. Теперь я стреляю как близорукий кадет первого курса.
— Но и это еще не все… — после долгого молчания сказал девушка.
— А что еще? — еще более насторожено спросил я.
— Кол, на который ты упал, был не простым. Кто-то нанес на него яд и заклятия.
— Твою мать! — тихо выругался я. — Сильный яд?
Девушка кивнула.
— Я убрала первое воздействие, поставила блок. Но это ненадолго. Яд скоро разъест печать.
— Есть возможность убрать эту гадость?
— Для этого нужно идти к Аргусу, это старейшина. Он знает в отравляющих заклятиях гораздо больше моего.
— Через сколько яд вновь начнет действовать? — спросил я, прикидывая — а что, если я успею свалить отсюда до того, как отрава убьет меня?
У себя в мире я бы смог расправиться с этой гадостью гораздо быстрей. Нужно только попасть к себе.
— Еще до заката, — совсем тихо ответила Лариель.
Я вновь выругался. Вряд ли я успею найти выход до заката. Значит нужно найти старика.
— Проводишь меня к этому вашему Аргусу? — спросил я.
Девушка кивнула. Это немного успокоило меня.
— Сейчас немного отдохнем и двинем в путь, — пояснила Лариэль, собирая с пола камешки.
— А это еще зачем? — спросил я.
— В пути пригодится, — загадочно ответила девушка.
Я глянул на свою рану, которая успела полностью затянуться. Боли тоже не ощущалось.
— Никогда не видел ничего подобного, — признал я, рассматривая практически ювелирную лекарскую работу.
— Это наша местная магия, — улыбнулась девушка. — А ты…
— Я не отсюда, — кивнул я. — И мне нужно как можно скорей вернуться назад.
Я глянул на девушку, взвешивая — стоит ли ей говорит про портал? Она помогла мне. Я тоже помог ей.
— Послушай, мне нужно кое-что найти…
— Портал? — спросила прямо девушка, чем очень сильно удивила меня.
— Ты знаешь про портал?
— Конечно. Все про него знают.
Я насторожился.
— Видимо не просто так? С ним что-то не так? Он давно не работает?
— Нет, работает. Только находится в одном месте… — девушка подбирала слова, чтобы как можно аккуратней сообщить мне главное.
— Где? Где он расположен?
— В месте, которое называется Омут Безмолвия.
— Название мне не нравится, — скривился я. — И чего же там ждать?
Я понимал, что ничего хорошего, но то, что сказала девушка, заставило меня надолго задуматься.
— Омут Безмолвия… — начала она, голос ее стал тише обычного, словно она делилась страшным секретом. — Место, где тишина тяжелее свинца. Там не поют птицы, а ветер, даже когда ревет, звучит как шепот. Говорят, вода в нем чернее ночи, и никогда не отражает небо…
Она сделала паузу, словно что-то вспоминая.
— Поговаривают, что древние боги запечатали там врата в другой мир. И если о них забыть, то врата могут снова открыться. А тогда… тогда в наш мир придут тени, которые не должны видеть солнечный свет.
Лариель посмотрела на меня, и её глаза блеснули странным отблеском.
— Опасность там не только от тех, кто из-за врат выходит. В самом омуте живет нечто… нечто, что крадет голос. Тот, кто долго смотрит в омут, забывает, как говорить. А потом и думать. Остается только пустая оболочка, брошенная на волны. Он сходит с ума. Окончательно. Навсегда.
Лариель замолчала.
— Я готов идти туда, — ответил я.
А что мне еще оставалось делать?
— Но сначала нужно зайти к Аргусу, — напомнила девушка. — Он тут не далеко живет.
Лариель подошла к выходу из пещеры, прислушалась.
— Всадники ушли, нам можно идти.
Мы вышли наружу.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, освещая нам путь. Девушка шла впереди, легко переступая через переплетенные корни, словно танцуя на сцене. Я шел за ней, то и дело натыкаясь на словно бы невидимые выступы и ветки.
— Так все же, почему всадники охотились за тобой? Они весьма странно выглядели. Без лиц…
— Это гончие, — совсем тихо произнесла девушка. — Не люди. Они хотели заполучить мою душу. Я обладаю силой. Даром, так это у вас называется?
Я кивнул.
— Они охотятся на таких, как я. Чтобы заполучить эту силу. Если бы меня поймали, то меня ждали бы жуткие пытки. А потом… смерть.
Лариель опустила взгляд, едва не плача.
— Все позади, — успокоил ее я. — Я не дам тебя в обиду.
Мы двинули дальше.
— Смотри, — сказала Лариель, указывая на ярко-синий цветок, растущий у подножия старого дуба. — Это цикорий. Его корни используют для лечения желудка. А цветы помогают от боли в глазах. Говорят, что если положить цикорий под подушку, он отгоняет дурные сны.
Я смотрел на цветок с интересом. Я никогда не видел лес таким живым. Каждое растение для Лариель было не просто травой, а другом, помощником, хранителем тайны.
— А вот и папоротник, — продолжила девушка, поглаживая его листья. — Папоротник отгоняет злых духов, а его корни используют для лечения ран. Но будь осторожен, не трогай его в полнолуние — он может принести несчастье.
Она указала на красноватую ягоду, висящую на кусте.
— Это ряска. Ягоды ряски отгоняют злые глаза и защищают от нечисти. А ветки можно вешать над дверью, чтобы в дом не зашли незваные гости.
Я слушал Лариель, зачарованный ее рассказом. Я понимал, что она не просто ведьма, а хранительница леса, которую растения слушаются и доверяют ей свои тайны.
— Не забывай, — сказала Лариель, останавливаясь у тонкого дерева с белыми цветами. — Липа помогает от простуды, ее цветы используют для приготовления лечебных чаев. А если повесить веточки липы над дверью, то в дом придет мир и покой.
Она улыбнулась, и в ее глазах заискрились отражения солнечных лучей. Лес оживал в ее рассказе, превращаясь в живой ей было приятно и она это делала с живым интересом.
— Послушай, — спросил
