приятная розовая субстанция…
— Вообще-то, — игриво притягиваю к себе Океанова за лацканы пиджака, — у меня есть один талант.
— Я даже знаю, какой именно… — большим пальцем он скользит по моим губам нежно и осторожно. Во рту тут же становится сухо, как в пустыне сахара. Аккуратно облизывая пересохшие губы, я не свожу с него глаз. Мужчина, который всегда такой строгий и собранный, теряется и буквально готов молить: — Я бы сейчас не отказался от демонстрации.
— Я пою, господин Океанов! Пою! Вы не о тем думаете… — саркастично усмехаюсь и деланно театрально возмущаюсь. — И я продемонстрирую тебе свои навыки… На конкурсе. Придешь?
Спросила и тут же поняла, какую глупость сморозила. На время отношений с мужчиной я узнала, каким загруженным может быть день. Порой Михаилу приходилось выбирать: я или выгодная сделка.
— Приду. Не слышал, как ты поешь… — он сжимает мои щеки нежно и как-то по-родному. Улыбается так, что горячий пот окатывает меня с головы до пят. — Если ты споешь только для меня.
— Это условие? — он подхватывает меня за ягодицы и усаживает на край столешницы. — Не люблю условия!
— Правда? Но у меня есть козырь, рыдужуля… Я знаю, что ты любишь перед чем не сможешь устоять. — Его поцелуи становятся все ниже, пока голова не оказывается вклинена между моих ног. Вдруг мужчина замирает и смотрит на меня с издевкой: — Ну, так как? Мне доведется услышать свой ангельский голосок?
— О, да! — кричу я, потому что больше не могу ждать. А потом его язык проходится между моих складок и я уже готова на все лишь бы он не останавливаться…
Кисть для макияжа падает и я прихожу в себя. Возвращение в реальность больное, как прыжок в ледяную прорубь. Сердце сжимается, будто в приступе тоски. Я скучала по Нему гораздо больше, чем призвалась себе. Удивительно, но было плевать на все финансовые возможности, что потеряла… За мной больше не ухаживала толпа прислуги; милый повар не готовила персональные сбалансированные вкусности; никто не возил по дорогим курортам и не угощал деликатесами в ВИП ресторанах… Но рядом не было Михаила и это убивало меня. В буквальном смысле поднималась температура. Ночью я могла проснуться от рыданий. А однажды так долго забывала есть, что буквально упала в обморок в женском туалете.
— Ты справишься. — обещаю я себе глядя глаза в глаза. — Забудешь Его! Забудешь… Поняла?
Краткий стук... Испуганно одернувшись, я вытираю слезы и вскакиваю на ноги. Родители все же приехали, хоть я и уговаривала их этого не делать. Дорога длинная и изнурительная. К тому же, придется остаться на ночь, а для родителей цены на гостиницы в столице — непозволительная роскошь.
— Проходите, — окрикиваю я их так притворно весело, что сама себе не верю. — Правда, я еще не оделась, так что…
Стоило Его ноге коснуться пола, как мое сердце защемило, а дыхание перехватило. Откинувшись на стенку, я ощутила, как обмякают коленки. Вдох выдох и… Я вижу Михаила. Все так же прекрасен, как будто виделись вчера.
Улыбается и хриплый бас звенит в моих ушах:
— Твоя подруга решила, что я твой отец. Как думаешь, это комплимент или попытка оскорбить? Особенно учитывая, что ее избранник — мой ровесник.
В голове так много мыслей и вопросов, что приходится отряхнуться и смахнуть наваждение. Не слышу его слов… Лишь вижу, как двигаются губы. В ушах битами отбивает пульс, а сердце вот-вот выпрыгнет наружу и улетит в стратосферу.
— Что?.. — задыхаюсь на ровном месте. — Что ты здесь делаешь?
Он улыбается так спокойно, будто мы и не расставались. Делает шаг вперед, проникая в мой мое маленькое личное пространство, а затем запирает дверь изнутри, отрезая нас от всего остального мира.
— Забыла? Ты обещала спеть для меня. — многозначительно выгибает бровь и протягивает мне необъёмный букет пионов. Удивительно, я их даже не заметила! Это как упустить из вижу целый дом… Взгляд не могла отвести от Его глаз и губ, что так манили.
— Это было давно. До… Все событий. — не беру букет, а лишь обнимаю свое продрогшее теле трясущимися руками. Он скидывает цветы на столик для макияжа и тот едва ли на части от тяжести не разваливается. Океанов делает шаг вперед, и теперь нас разделяет считанные сантиметры. Пытается заглянуть в глаза, но я отворачиваюсь и шепчу полу: — Тебе лучше уйти.
Тяжелый выдох с его губ словно заполняет всю комнату углекислым газом. Остро ощущаю аромат мятной жвачки и его духов, что ассоциируются у меня с холодом его стального характера.
— Нет. — отрезает Он уверенно. А затем сжимает мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза, когда тот чеканит каждое слово по слогам: — Я никуда не уйду, поняла?
Сглатываю ком и не сразу могу собираться. Непрошенные слезы пеленой возникли перед глазами и я молю себя лишь об одном: «Лишь бы сегодня не расплакаться!»
— Чего это вдруг? — стараюсь казаться равнодушной, но сама себе не верю. И он не верит. Радостно улыбается. Рад, что еще не все потеряно. — Между нами все кончено. И вообще… У меня парень есть, у нас все серьезно, скоро поженимся.
— Нет у тебя никого. Разве что в комнате общежития друга таракана завела… Думала, я перестал за тобой присматривать? — шокирует меня Михаил. И пока я все еще не пришла в себя, добил окончательно: — Послушай, рыжуля, я все ждал, когда ты образумишься и позвонишь…
— Если долго ждать девушку, — съязвила я, нервно хохотнув, — можно увидеть, как она выходит замуж за другого…
Океанов скривился, но все равно продолжил:
— …У меня было много времени осмыслить все, что между нами происходило. И я пришел к главному выводу, оспорить который невозможно.
— Какому? — выгнув голову в бок, я ждала чего угодно, но все равно потеряла связь с реальность, когда его голос заставил меня замереть в полнейшем шоке.
— Все, что я делаю… Этот бесконечный конвейер по достижению новых высот и приумножению дохода… Во всем этом нет никакого смысла, если ты не счастлива.
— Я… — нервно бегая глазами из стороны в сторону, я пыталась найти что сказать на его безумно милое заключение.
— Поэтому скажи мне, Светлана Терентьева, — его черные глаза впились в меня, будто высасывая всю энергию. — Ты счастлива? Если ответ «да», я даю свое слово, что никогда больше не потревожу тебя.
Паника захлестнула меня огромной лавиной. Я снова и снова размыкала губы, чтобы ответить ему лживое «да», потому что так правильно! Но дыхание перехватывало и я немела. Ужас, страх накатывал… Стоило только представить,
