друг, что был верен и предан все эти года. Я единственная никогда тебя не предавала. Помни об этом, Миша, когда принимаешь решения!
Каблучки зацокотали по плитке и Вика удалилась.
«Ты не можешь прятаться вечно!» — поняла я, когда амбалы мужчины уже подбирались к моему укрытию. Тогда, вытерев слезы, вышла и встретилась с ним лицом к лицу.
— Не знаю, по какой причине ты привел Ее, но я тебя не прощаю. Между нами все кончено. Потому что ты чертов псих и не достоин любви! — кричала я в сердцах. Пыталась сделать ему так же больно, как и Он мне. А Михаил просто стоял и смотрел. Молча слушал. — Но я сделаю тебе подарок в знак тех кратких хороших моментов, что были между нами: Вика. Она и правда любит тебя. Ведь иначе зачем ей трижды пытаться прикончить меня?
— О чем ты говоришь? — лицо мужчины переменилось. Напряженно сведя бровь на переносицы, он пытался сложить дважды два в голове, но ничего не выходило.
— Сперва руками Атика, затем Сони, после была София… — устало прошептала я. Потому что больше не хотела ничего скрывать. Пора было закрыть эту часть моей жизни. — Ты еще не понял, что тогда, когда ты нашел ее над моим бессознательным телом, Вика не спасала меня. Она нападала… Просто не успела закончить начатое… Затем была попытка скинуть со склона в Альпах, но и здесь мне повезло. Тогда Вика перешла к угрозам. И, все же… — задохнувшись на минутку, я вдруг поняла, что свалила на мужчину слишком многое. Только сбежать подальше хотелось все сильнее, поэтому закончила мысль: — Я рассталась с тобой не из-за этого. Ты всегда предпочитал ее мне. Всегда. Вот и оставайтесь месте, два чокнутых.
И ушла. А он не останавливал. Так и остался стоять по среди коридора, словно вкопанный. Молча смотрел перед собой с каменным взглядом, будто превратился в античную статую.
А я натянула улыбку и провела вечер с семьей. Мы ели пиццу, обсуждали учебу и я даже не вспоминала Океанова… Ну, почти. Лишь по ночам, просыпаясь в холодном поту, зареванная и содрогающаяся от паники, я понимала, что так просто мое сердце Его не отпустит.
Сюрприз ждал через месяц — задержка. Три теста и положительный результат. До выпуска с бакалавриата оставалось всего ничего, а я уже беременна от того, кому до меня нет никакого дела.
— Мама… — самый тяжелый звонок в моей жизни. Собравшись духом, проглотив гордостью, я сдаюсь. Эта жестокая жизнь сделала меня и я проиграла. — Я возвращаюсь домой. Вы примете меня обратно?
Глава 37
Несколько недель спустя…
Молча вышагивая по тротуару, я монотонно пялилась себе под ноги. Изо дня в день приходилось вымучивать улыбку перед близкими подругами Ритой и Надей. Притворятся, что все отлично… Хотя на душе творилось черт возьми что… Любимый пропал. Мечты о высшем образовании и головокружительной карьере рушились. А я все никак не могла собраться духом и объявить всем о том, что после выпускного возвращаюсь в свой маленький затхлый городок. Без достижений, с разбитым сердцем и комочком под сердцем.
— Света? — звонкий женский голос заставил замереть и ощетиниться. С выпученными от шока глазами, колотящимся сердцем, я смотрела на Викторию, что спокойно рассиживалась на скамейке около моего корпуса университета. И явно не случайно… Пробежавшись по мне надменным взглядом, та усмехнулась: — Бледная стала, как моль… По Мишеньке скучаешь? Тоже мне, принца нашла.
Нервно моргая, я все пыталась избавиться от кошмарного наваждения. «Неужели она узнала о беременности?» — думала я в ужасе. Но ведь нет, не могла… Я была осторожна, никому не говорила. И даже на учет еще не вставала!
— Чего вам нужно? — пытаясь пройти мимо, я ощутила стальную хватку. Охранники блондинки без спроса усадили меня рядом с ней на лавочку. — Я опаздываю на учебу.
— Знаешь, у меня появилось необъяснимое желание попрощаться с тобой лично. — неожиданно из брендового пакета та достала бутылку шампанского. Взболтала ту перед открытием, чтобы крышка буквально выстрелила к небу, заливая все вокруг сладкой пеной. Налила себе, а потом и мне протянула бокал. — Пей, Света. Сегодня мы празднуем великий день.
Естественно, из рук Виктории я бы даже таблетку присмерти не взяла. Но испугалась, что она заподозрит мое положение и сжала бокал дрожащей рукой.
— Что празднуете? — спросила я раздраженно, потому что не имела ни малейшего желания говорить с этой женщиной. Жаль, меня никто не спрашивал. Просто окружила толпа охранников и следили за каждым шагом.
— Поводов много, — расплывшись в улыбке, та осушила бокал махом. — Мой переезд в Париж… Развод… А еще я скоро стану матерью… Поводов много. Да и жизнь прекрасная штука!
Мозг взрывался от услышанного. Нервно повернувшись к Вике, я буквально забросала ее вопросами, нервно тараторя:
— Стоп. Вы с Океановым развелись? И… беременны? А разве в вашем положении можно пить? Зачем тогда развод?
Смерив меня удивленным взглядом, та выгнула голов в бок:
— А ты новости совсем не читаешь? Не знаешь, что произошло?
— Учебы много, нет времени. — торопила ее я, мечтала услышать сладкую сказку о том, что мой любимый все же любит меня достаточно, чтобы жениться. А беременна Виктория, должно быть, от другого…
— Я не развелась, солнышко, — ее ледяная рука упала мне на плечо, а затем надменный голос разбил сердце, — я овдовела.
Гром. Молния. Меня повело. Сознание, шаткое и потерянное, все стремилось куда-то вглубь, за грань. Но я заставляла себя храбриться… Ради ребенка.
— Что это значит? — прошептала мертво, задавая заведомо очевидный вопрос.
— Прошлой ночью самолет моего мужа разбился. Никто не выжил. — сделав большой глоток прямо из бутылки, та шокировала меня признанием: — Честно, я уже думала, что меня преследует черная полоса неудач. Но, как выяснилось, бог любит троицу.
Закрыв глаза, нервно растирая переносицу, я ощущала, как слезы градом стекают по щекам:
— Неужели вы причастны? Вам ведь только я не нравилось. Меня рядом с Михаилом давно нет. Живите себе счастливо, не ревнуйте!
— Какая ревность, Света?! — ахнула та так, будто мои догадки ее оскорбили. — Я люблю молоденьких двадцатилетних пловцов, а не этого скупого на эмоции старого хрыча.
— Так развелись бы! Зачем убивать?! — закричала я на всю улицу. Но Вике, казалось, было плевать на студентов вокруг. Она была слишком самоуверенной. — Ты бесчувственная равнодушная стерва! Миша всегда уважал тебя! Как ты могла так с ним поступить??
Окинув меня взглядом, та сквозь зубы выплюнула:
— Миша, как встретил тебя, начал со мной обсуждать
