Огляделся и с кривой ухмылкой помахал парочке на балконе. Грэйн невольно помахала в ответ.
— Уж не знаю, кто это, — пробормотала она, — но просто также Волгшен его притащил?
— Это точно… надеюсь у тебя есть беруши? — Ответил Краун и щелчком отправил сигарету в заснеженный кустарник под балконом.
— Это ещё зачем?
— Драцар известен талантом к обучению вокалу. — Ответил напарник с кривой ухмылкой, но на лбу и висках выступил пот. — Под его руководством люди открывают в себе… умение вопить так, что все горы слышат.
— Он тебя…?
— Нет, ох, Орсар Дей! Нет. — Доцент замотал головой, но кровь отхлынула от лица. — Моего приятеля. Бедняга с тех пор в психушке, ну… то, что от него осталось.
— Оу…
Грэйн не стала расспрашивать, хотя за этим чувствуется история. Уж не сам ли Краун способствовал трагической судьбе друга? Он был под следствием, но выкрутился, несмотря на предательство. С другой стороны, ожидать благородства от предателя глупо. Грэйн потупилась, наблюдая, как Драцар идёт к особняку в сопровождении охраны.
Ей ли упрекать кого-то в предательстве? Она сама продала родину за пару пыльных полок!
— Не переживай, — доцент похлопал по плечу. — Раз нас не убили, всё в порядке.
— Угу…
Едва затянувшаяся рана на лбу пульсирует, а вместе с ней пульсирует и мозг, словно стремится отпихнуть титановую пластину. Грэйн отвела взгляда и попыталась понять, что вообще толкнула её на предательство… и не смогла. Память подводит, вполне ожидаемо после пули в голову. Но всё же… как-то это слишком избирательно.
Она вспомнила запах одноразовой сигареты, вечного спутника Мерила. Но не смогла вспомнить лицо агента, только общие черты и запах. Его она помнит так, будто аян потягивает однаразку за спиной. Она не смогла вспомнить первую встречу с ним или с Синаей… но помнит детство.
— Тебе плохо?
— А?
Девушка встрепенулась и повернулась к напарнику, тот смотрит с беспокойством. Ветер треплет волосы, бросает на плечи снежную пыль с крыши напротив. Все мысли выдуло из головы, и Грэйн глуповато улыбнулась.
— У тебя лицо было… ну будто ты своего первого парня вспомнила.
— Брезгливое?
— Напряжённо испуганное, словно пыталась понять, зачем вообще заговорила с ним.
— А… да просто… пыталась вспомнить и не смогла. — Грэйн издала смешок и постучала пальцем по квадратному пластырю на лбу. — Мне недавно память подредактировали, довольно грубо.
Лицо Крауна дёрнулось, и девушка прокляла свой юмор. Лучше загадочно молчать и хлопать ресницами, как сказочная принцесса! Люди вообще кажутся лучше, умнее и привлекательнее пока молчат!
Доцент что-то пробормотал и удалился. Оставив Грэйн докуривать в одиночестве. Девушка со злобой потёрла пластырь, и рана под ним отозвалась тупой болью. Вскоре дверь в комнате отворилась, лёгкие шаги по ковру отозвались в груди девушки погребальным звоном. На балкон вышел Драцар, заметно осунувшийся, с мешками под глазами… глазом. Чёрная сфера в глазнице блестит, отражая холодный свет и сжавшуюся перед ним девушку.
— Давно не виделись, леди Аркштайн. — Контрразведчик легко поклонился, не спуская взгляда с жертвы. — Как ваше здоровье?
— С… спасибо, хорошо.
— Ваш напарник, увы, спешил в уборную, так что не будем его ждать. — Драцар протянул ей стальной короб, едва умещающийся на ладони.
Грэйн сглотнула. Она узнала модуль горячей установки памяти в серверный массив. Работала с такими во время учёбы. Внутрь набиваются твердотельные накопители и весь кейс вгоняется в «шкаф». Один такой вмещает столько информации, что и представить страшно.
— Что это? — Выдохнула она, бережно перенимая модуль.
— Ключи от мира.
* * *
Сенатор заорал и уронил голову на грудь. В лицо бьёт свет, выжигает глаза и фигура мучителя едва видна. Во всём этом есть и положительный момент. В комнате тепло. Всё остальные минусы перекрывает пульсирующая боль.
Грудь часто вздымается, по ней, обрисовывая подёрнутые жирком мышцы, бежит струйка красного пота. Свет «расступился» пропуская лицо Драцара, холодное и хищное. В чёрном глазе Сенатор увидел себя, привязанного к стулу с датчиками на лбу.
— Скажи, Келан, тебе снилось, что у тебя выпадают зубы? — Вкрадчиво спросил Драцар, оглядывая пленника. — Ты помнишь то тянущее чувство необратимости? Отчаяние?
— Тебе это нравится? — Прохрипел Сенатор, с трудом сглотнул колючий ком и на всякий случай проверил зубы кончиком языка.
— Пытать? Хм… я бы мог сказать, что нет, это просто работа. Но я не люблю врать. Странно, правда? В сущности, нельзя стать профессионалом, не любя своё дело. Толковым мастером, да. Но не профи. Любовь, ключевой элемент совершенства. Так что да, мне нравится. Так что можешь испортить мне настроение и всё рассказать. Какой код от данных?
— Драцар… — Просипел Сенатор, запрокинул голову, чтобы лучше видеть палача.
Свет почти рассеялся, лампу подняли выше, стали видны бетонные стены, высокий потолок и зеркальное стекло. Вода на полу и решётка слива. Дыхание спёрло, и Сенатор зашёлся кашлем.
— Слушаю?
— Мы оба профи, — выкашлял Сенатор, — я просто не могу вот так всё выложить. Не поймут.
— Да… понимаю. Тяжкое бремя на нас лежит, не правда ли? Тебе вырвать ногти или сломать пальцы по фалангам?
— Хм… а почему не колени сломать? Колени всегда хорошо ломать…
— Невыгодно, размер травмы несопоставим с болью.
— Хм… понимаю. Ну, давай ногти, я хотел в старости научиться играть на фортепьяно.
— О, ты рассчитываешь дожить до старости?
— Я оптимист…
Волгшен кивнул и отступил к столику с инструментами, нечто среднее между набором механику и хирурга-психопата. Сенатор разглядел щипцы, пилы и даже две ручные дрели с жутковатого вида насадками.
— Эй… — крикнул он, кивая на нечто продолговатое на нижней полке. — Ты сюда игрушки своей жены принёс?
— А, ты про господина Встанькина? Ха… нет, просто некоторые до жути бояться… ну знаешь, проникновения. Прямо потешно, ей-богу. Ты из таких?
— Мне давно за тридцать. — Фыркнул Сенатор и сплюнул в сторону. — Я колоноскопию дважды в год прохожу, не говоря уж о проверке простаты.
— Ах, современная медицина лишает меня забавы. — Вздохнул Драцар и взял со столика тонкие щипцы с расплющенным носиком, слегка изогнутым. Выразительно щёлкнул ими. — Может, лучше на ногах вырвать?
— Там не так наглядно, — Сенатор покачал головой. — Ты же знаешь, следы должны бросаться в глаза, иначе начнут думать, что притворяешься.
— Эх, в наше время людям не хватает доверия. — Настала очередь Драцара сокрушённо вздыхать. — Обойдёмся одной рукой?
— Хотелось бы… да нет, пожалуй. С зубами умеешь работать?
— Умею, но стоматология убила всё удовольствие. Как насчёт инъекций? У меня есть очень интересные растворы.
— Сердце… — Сенатор потянулся постучать по груди, но наручники лязгнули и удержали руку за спиной. — На химию плохо реагирую.
— Они подкожные и натуральные. — С улыбкой успокоил Драцар. —
