и подавая руку, помог военным добраться до дверей боевой рубки. Затем, замыкая «армейский караван», обойдя их в боевой рубке, птицей взлетел к верхнему рубочному люку скубмарины.
Конечно, генералы не могли не заметить боцманского искусства, настоящего шедевра ручной работы- нового коврика! Матрос, как и его прямой начальник – боцман, обладая также чрезмерным чувством юмора, сделав важный вид, потоптался на месте возле коврика. Затем, закрепив на своем теле понадежнее автомат, не спеша, разулся, аккуратно поставив свои «гады» – флотские сапоги с обрезанными голенищами, рядом с новым ковриком, уложенным боцманом по случаю «визита дружбы» побратимами. Улыбнувшись, ловко взобравшись на трап, начал спуск внутрь подводной лодки. В перископной шахте боевой рубки матрос остановился, поджидая генералов. Далее, созерцая, что все происходит по его сценарию, он помог армейским генералам перебраться на следующий вертикальный трап, а сам пулей выпорхнул наверх.
Командир, старпом и замполит ждали гостей в центральном посту. Первым увидел заместитель командира по политической части что, вниз, по трапу, ведущему в центральный пост, показались чьи – то ноги в носках с широкими лампасами на штанах. Для встречающих это был легкий шок. Вскоре перед командованием корабля в центральном посту стояла группа боевых Советских генералов без обуви, в армейских рыжих носках. С огромным трудом сдерживая смех, командир представился генералам. На старпома и зама страшно было смотреть. Одного и второго «перекосило» от увиденного. Командир, узнав где их обувь, усадив генералитет в кресла центрального поста, (он даже уступил и свое кресло одному из военных с огромной звездой на погонах), дал команду дежурному по кораблю срочно спустить армейскую обувку вниз.
Обход и осмотр корабля прошел, как было и намечено, на все возникающие вопросы генералов, давались исчерпывающие ответы, чем старались сопровождающие высоких гостей хоть как-то смягчить и замять «казус с раззуванием».
После убытия гостей – экскурсантов старпом по приказу командира сыграл большой сбор. Построившемуся на пирсе экипажу, командир рассказал о нелепом случае с братьями по оружию. Вывел перед строем улыбающихся моряков матроса, виновника и юмориста и объявил моряку, разувшему генералов, 5 суток ареста. И тут же, командир, не давая поникшему матросу стать на место в строй, под хохот офицеров, мичманов и матросов, объявил:
– За проявленную флотскую смекалку и юмор, верхнему вахтенному объявляю 10 суток отпуска с убытием на родину.
Весь строй это объявление воспринял бурными аплодисментами.
Вскоре экипаж убыл в автономное плавание, а по возвращении из дальнего похода арест на юмориста матроса не был приведен в исполнение, начальники сделали вид, что забыли. А в отпуске он всё же побывал. Командир разрешил к объявленным 10 суткам отпуска добавить ещё 24 ОУС (за особые условия службы).
Так что морячок, будучи в очень длительном, по армейским меркам, отпуске, успел даже жениться и в скорости, уходя после окончания срочной службы на «гражданку», был уже молодым отцом.
Пари
Малоизвестный, но уютный, окруженный Дальневосточными сопками и теплым Японским морем поселок Большой Камень. Расположен посёлок между Владивостоком и Находкой. Два огромных судоремонтных завода в основном предназначались для ремонта атомоходов, имеющих современную инфраструктуру достойной жизни судостроителей и военных моряков ремонтирующихся кораблей. Дальневосточное теплое лето, волшебная весна и золотая осень перевешивали чашу весов, где на другой чаше была холодная зима с пронизывающим ветром.
В воскресные дни жителей и военных моряков привлекала местная русская баня с обжигающим парком, березовыми вениками и непринужденным общением мужского населения.
Мичманы атомного подводного крейсера Толя Скобёлин и Ваня Зибров были большими любителями попариться в местной бане и предстоящие выходные ждали с большим нетерпением. Баня предполагала теплое блаженство телу и общение сроднившихся душ. Мичманы второй год жили в поселке судостроителей, получив тут хорошие квартиры со всеми удобствами, отличающиеся на несколько порядков Камчатских, где был приписан их ремонтирующийся атомоход и жили они там, на Камчатке, двумя семьями в одной двухкомнатной квартире.
Осенью в тайге нарезали огромное количество березовых веников, которых хватало на годичное посещение славной бани. В бане встречалось множество знакомых из числа работающих на заводе, но среди любителей бани были постоянно с ними их поселковые друзья, заводской бригадир – дизелист Володя и учитель русского языка и литературы местной средней школы Виталий.
В баню старались прийти к открытию и проводили любимый банный день, практически, к её закрытию. В предбаннике, в одном из шкафчиков, накрывался импровизированный фуршетный стол с открытыми консервами и литровкой корабельного спирта, по-флотски именуемого шилом.
Мужчин, принадлежащих к славному Военно – Морскому флоту, в поселке очень уважали, поэтому и претензий за долгое пребывание в бани никто не высказывал. В этот банный день подводники и их друзья, хорошо попарившись и хорошо поддав в предбаннике, к вечеру стали собираться домой. К ним подошел местный, из бывших «ЗК», Кура. Он, слово за слово, присоединился к их компании, выставив бутылку водки и горсть вяленой корюшки (дальневосточной рыбы). Затеяли спор.
– Вот Вы, «мореманы», служите на атомной подводной лодке, здоровье гробите, а я три срока отмотал и здоровее Вас буду! – завел свою тираду Кура.
– Ты что несешь Кура! У нас на лодке такая защита и контроль за радиацией, что ты от солнца больше облучаешься! – парировал Толя. – У нас там и спортзал есть и баня, да и здоровье – слава Богу. Хочешь пари – я тебя на руку одолею, в твоём любом виде спорта!
– Согласен! Давай руку! Проигравший ставит бутылку «водяры»!
Началось состязание по армрестлингу. Собрались в предбаннике болельщики.
Большинство болело за местного Куру.
Азарт борьбы заполнил помещение. На кону стояла бутылка водки. Как не поддерживали Куру его знакомые, а личность Куры в поселке была многим известна фраер, блатной, гонористый, всегда при деньгах и завсегдатай местного ресторана, называемого в народе – «кабак Восток». Победу быстро одержал мичман военного флота Толя Скобёлин.
– Стоп! – не успокаивался азартный Кура, – держу пари, что с дыхалкой у тебя проблемы, давай, кто первый голяком добежит до кабака! Проигравший накрывает стол – поляну и пару песен от музыкантов в честь победителя! Идёт!?
Уже хорошо набравшийся Толя, окрыленный первой победой, долго не думая, согласился. Ударили по рукам и за это выпили. Оговорили нюансы. Ваня Зибров в окружении дружков Куры с одеждой идут в ресторан и ждут «ню – спринтеров». Друзья моряков – подводников Володя и Виталий присутствуют при старте вместе с оставшимися двумя дружками Куры. Готовность к началу забега 30 минут.
Прибывшие «рефери» в кабак, поднявшись в зал сообщили присутствовавшим о забеге века. Узнав о необычном забеге, в холе ресторана,
