тебе докажу. Что значит месяц? Месяц – это ничто!
Малик благодарно улыбается.
– А потом мы им покажем, – отвечает он с бо́льшим оптимизмом в голосе, чем отражается у него на лице. И отпускает мою руку.
Я киваю. Пусть мне ненавистна сама мысль, что мы не увидимся целый месяц, знаю, что Малик прав. Он должен быть во мне уверен. То, что я веду двойную жизнь, выбило его из колеи. Но я ему докажу. Ему и всем остальным.
Медленно встаю и ободряюще ему улыбаюсь.
– Ты еще увидишь, к чему это приведет. Во мне накопится столько страсти, что через месяц я тебя сожру.
– С нетерпением жду.
– Месяц. А потом у нас будет Здесь, Сейчас и Все. Обещаю. – Я разворачиваюсь и оставляю его одного. Как он меня и просил. После всего это меньшее, что могу для него сделать. Хотя мне и кажется, что это неправильно.
26
Малик
Ее шаги удаляются. Сначала нерешительно, потом быстрее. Мне больно осознавать, что я долго ее не увижу. Адски больно. Все внутри словно завязывается узлом. Чувствую укол боли и закрываю глаза. О чем я только думал?
И все же знаю, что это правильно. Ей необходимо все прояснить. И мне тоже. Хотя очень хочется верить в ее слова, в то, что она уверена в нас. Но она не впускала меня в один из своих миров, а это что-то да значит. Даже если ей, вероятно, так не кажется. Я рад, что она согласилась на мое предложение. За месяц я пойму, как быть дальше. А потом смогу встретиться с родителями и развеять все их дурацкие тревоги и предрассудки.
Понятия не имею, сколько я просидел в одиночестве к тому моменту, когда в кармане брюк начинает вибрировать мобильник. На дисплее высвечивается имя Жасмин. Поначалу сомневаюсь, хочу ли сейчас с кем-то разговаривать. Но все-таки отвечаю на звонок. В конце концов, она моя сестра.
– Привет, Малик, – начинает Жасмин. – Хотела узнать, все ли в порядке. Ты странно себя вел. Ма с тобой поговорила?
Я молчу.
– Говорила же я ей этого не делать!
– Ты была в курсе? – спрашиваю и замечаю, что снова выхожу из себя.
– Они устроили мне допрос, после того как я познакомилась с Зельдой. Но я рассказывала о ней только хорошее! Можешь мне поверить!
– Само собой, я верю. – Если и есть человек, которому я доверяю на все сто процентов, это Жасмин.
– Ты должен знать, что я так не думаю, Малик. Я на вашей стороне. Я видела вас вместе и рада, что ты ее встретил.
Не могу заставить себя рассказать, что мы только что решили сделать перерыв в отношениях.
– Уверена, родители тоже это поймут. Дай им время. Вот увидишь. Помнишь, как Тео притащил Винни? – Она имеет в виду Винни, морскую свинку. – У ма случился припадок. Она не хотела грязи в доме. А в итоге это она и расплакалась, когда нам пришлось отдать Винни, потому что у Эбони началась аллергия. Им нужно время. Обещаю. Тебе нечего бояться, Малик.
Я сглатываю. Меня растрогала убежденность Жасмин.
– А потом мы будем все вместе, – продолжает сестра. – Ты, Зельда и мы. Будет здорово. Только потерпи немного. Я вам помогу. Поговорю с ними. Ты же меня знаешь, я всегда получаю то, чего хочу, – хихикает она.
Почти все, мысленно добавляю я. Я невероятно благодарен сестре. С ней чувство одиночества ослабевает.
– Можешь сделать мне одолжение? – прошу ее.
– Что угодно!
– Извинись перед ними за меня. В ближайшее время я воздержусь от семейных ужинов. Думаю, мне нужно немного побыть в стороне после сегодняшнего. – Это лишь часть правды, но больше Жасмин знать не следует.
– Я им передам.
– Спасибо, Жас.
Мы еще какое-то время болтаем. Мне приятно слышать ее голос. Сестра рассказывает, что собирается изменить в их с Эбони комнате. О школе, о лучшей подруге, которая влюбилась в полного придурка, как считает Жасмин. Я слушаю. Она ставит мне пару песен, которые я нахожу кошмарными, и она точно это знает. На заднем фоне появляется голос Эбони, но Жасмин говорит оставить ее в покое. Так и вижу Эбони, которая уходит разочарованной, потому что старшая сестра с ней не играет. И пусть меня расстраивает эта мысль, все-таки рад, что Жасмин продолжает разговаривать со мной.
– Знаешь, что? По-моему, Зельда сегодня была великолепна, – заявляет Жасмин после возмущенной тирады о несправедливости того, что по выходным ей надо быть дома в десять вечера. – Как она возилась с малышами. И потом общалась с ма и па. Она сильная. Тому, кто впервые оказывается в нашей семье, определенно приходится нелегко.
Я невольно улыбаюсь. Она права. Зельда была великолепна. Я почти жалею, что предложил взять эту идиотскую паузу. Но не сомневаюсь, что это правильное решение. Но при воспоминании о Зельде с близняшками у меня сжимается горло.
– Мне пора, Жас, – говорю, так как не хочу, чтобы она что-то заметила.
– Конечно, Малик. Звони, когда захочешь поговорить. Если ты не будешь к нам приходить, это не значит, что мы не сможем видеться, да?
– Мы можем видеться в любое время! – уверяю ее.
– Люблю тебя.
– Я тебя тоже.
Она кладет трубку, а я отправляюсь к себе.
Дома, эмоционально опустошенный, падаю на кровать. Что за день! Родители против моих отношений с девушкой, которая делает меня счастливее всех на свете. А девушка, которая делает меня счастливее всех на свете, утаивала от меня значительную часть своей жизни. Не в первый раз у меня возникает чувство, будто весь мир сговорился против меня. Но сейчас я пытаюсь относиться к ситуации хладнокровно. Ничего не потеряно. Уверен, что могу доверять Зельде. Между нами все по-настоящему. И это потрясающе. Но наши отношения должны быть частью нашей жизни. Мы со всем разберемся, если докажем друг другу, как сильно этого хотим. А бог свидетель, я хочу, хочу каждой клеточкой тела.
Через некоторое время слышу, что Рис вернулся домой.
– Привет, – кричит он и начинает шуметь на кухне. – Малик? Ты тут?
Хотя я вымотан, заставляю себя подняться. Дружба с Рисом – это стабильность. Помню, каким беспомощным себя чувствовал, когда он закрывался от меня и пытался не впускать в свою жизнь. Не хочу поступать с ним так же.
– Привет, – отзываюсь и присоединяюсь к нему на кухне.
– Я принес из кафе сэндвичи. Будешь? – предлагает друг.
– Не хочу есть, – говорю я.
– Да, точно, вы же сегодня обедали у твоих родителей. Как все прошло?
– Не очень, –
