last». Наполненные тоской струнные, нежное фортепьяно на заднем плане и сильный, страстный голос Этты разбудили меня и наполнили уверенностью, что я тоже заслужила окончания своих одиноких дней, что и моя жизнь должна быть подобна песне. Что и надо мной небо может снова стать голубым (как мой лак для ногтей, который сегодня снимут в салоне и заменят на что-то консервативное), если мне повезет и я все сделаю правильно.
На этот раз моя мать прислала не платье, а водителя, причем не Милоша, потому что у него рожает жена. Другого шофера зовут Аксель, и он, как хороший мальчик, конечно, поздравляет меня с днем рождения. Откуда ему знать, что у меня этот день связан только с негативными воспоминаниями. Нигде так не чувствуешь себя не в своей тарелке, как на бизнес-встрече по случаю твоего дня рождения. Тем не менее я, тоже как хорошая девочка, говорю спасибо, пока он заводит машину.
За время поездки в Палома Бэй я быстро отказываюсь от попыток поболтать с Акселем. Он отвечает односложно и просто делает свою работу, что в его случае означает отвезти в назначенное место богатенькую девчонку.
– Вы встретитесь со своей матерью у стилиста, – произносит он незадолго до въезда в город, и меня почти пугает его голос, настолько я погрузилась в размышления.
Я вздыхаю про себя. Разумеется, ради грандиозной вечеринки сегодня вечером мать прикажет одеть, причесать и накрасить меня по ее вкусу. Ничего удивительного. Но то, что необходимость отречься от себя неизбежно приближается, – не повод для радости. При мысли об отпуске родителей я снова расслабляюсь.
Аксель паркует автомобиль перед самым дорогим салоном красоты в городе. Моя мама здесь постоянный клиент и сегодня заставит меня насладиться теми же процедурами, которые обычно делает себе. Жду не дождусь.
– Мисс Редстоун-Лори, – щебечет молодая сотрудница с длинными ногтями и идеально выщипанными бровями. – Мы рады приветствовать вас в бьюти-клубе «Diamond Lounge». – Она расплывается в такой широкой улыбке, что я боюсь, как бы у нее не порвались уголки рта. – Меня зовут Елена, и я позабочусь, чтобы у нас вы ни в чем не нуждались.
– Э, спасибо, Елена, – отвечаю, чувствуя себя очень неуютно. Только сегодня, напоминаю себе, чтобы подавить желание убежать.
– Что ж, проходите. Ваша мама уже обсуждает все с Луной и Кристианом. У нее превосходный вкус.
От меня не укрылось, как на последней фразе Елена обводит меня взглядом с головы до ног. И хотя она старается не подавать виду, я замечаю, как застывает ее улыбка. Зная, что меня ожидает, я не постаралась элегантно одеться. Джинсы, мешковатая куртка с капюшоном, кеды.
Я следую за Еленой в дальнюю комнату. Там на роскошном диване сидит моя мать вместе с двумя помощниками. Они листают каталоги и пьют шампанское. Одна часть комнаты покрыта зеркалами, перед ними стоят черные дизайнерские кресла, в которых нам предстоит отдаться опыту Луны и Кристиана. Пол из темного дерева отражает свет современных люстр, которые свисают с потолка и своей строгой простотой доводят идею роскошного минимализма до абсурда. Значит, вот что такое «Diamond Lounge».
– Зельда, – восклицает мама, торопясь заключить меня в любящие объятия. – Поздравляю с днем рождения, дорогая.
Елена наливает мне бокал шампанского, а Кристиан и Луна начинают петь. Наступает момент абсолютного кошмара.
– Я люблю вызовы, – заявляет Кристиан, потирая ладони. – Мы успели подумать, что бы подошло к твоей грандиозной вечеринке. Но, естественно, это твой день рождения. – Ага, конечно. Он поворачивается к моей матери: – Роза, не хотите показать дочери варианты, которые понравились нам больше всего?
Мама улыбается. Она берет один из каталогов и показывает мне модель, чей стиль они для меня выбрали. Мне все равно. Ни одна из предложенных мне причесок не подразумевает, что можно сохранить настоящий цвет волос. Я без особого энтузиазма смотрю на угловатое лицо, взирающее на меня с фотографии. Волосы светлые, макияж сложный, но неяркий.
– Что скажешь? – спрашивает мама, которая, очевидно, решила, что сегодня мы будем вести себя как мать и дочь.
– О’кей, – отзываюсь, потому что спорить бессмысленно. Не выпуская бокал шампанского, сажусь в одно из кресел.
– Итак, тогда давай приведем тебя в полную боевую готовность ко дню рождения, – острит Кристиан и берется за дело.
Мне моют голову, постригают кончики волос. Потом Кристиан наносит на них краску. Все это время вокруг нас суетится Елена, спрашивая меня и маму, не принести ли нам что-нибудь еще. Мама вместе с Луной выбирает себе высокую прическу, но с восхищением наблюдает за тем, что Кристиан творит с моими волосами.
Пока действует краска, а Кристиан поворачивается к моей матери, Елена занимается моими ногтями.
– Мы выбрали французский маникюр, мисс Редстоун-Лори, – сообщает девушка, которой, видимо, еще не хватает необходимого уровня самоуверенности, чтобы обращаться к незнакомым людям из высших кругов Палома Бэй по имени. – Вы одобряете такой вариант?
Я устало киваю, и она принимается за работу. Снимает старый лак, подстригает ногти, подпиливает, отодвигает кутикулу. Поскольку мои ногти, как и волосы, всегда были отражением моего внутреннего состояния, все, что Елена делает, я бы, наверное, и сама сделала не хуже. Ногти я могу накрасить даже во сне – как правой, так и левой рукой, без разницы.
После того как, к маминому удовольствию, ей доделывают прическу, Луна переходит к макияжу. Поразительно наблюдать, как мама становится моложе с каждой секундой.
Кристиан возвращается к моим волосам. Я едва смею смотреть в зеркало, поэтому закрываю глаза. При помощи фена, пенки, спреев и бог знает чего еще Кристиан придает моим волосам форму, которая порадует мою мать.
Его сменяет Луна и начинает колдовать над моим лицом.
– Когда закончу, ты себя не узнаешь. Будешь выглядеть как топ-модель, – говорит она и, похоже, искренне считает, что об этом мечтает каждая женщина.
– Ура, – отвечаю, стараясь, чтобы в голосе не звучал сарказм.
Когда после нескольких часов работы Кристиан, Луна и Елена наконец отступают, чтобы полюбоваться на меня, маму охватывает сильнейшее волнение.
– Посмотри на меня, Зельда, – просит она, а потом расширяет глаза, когда я поворачиваюсь к ней. – О, Зельда! – Голос у нее почти дрожит, она прижимает руку к сердцу. – Ты… красавица!
Не в силах удержаться, закатываю глаза, но только после того, как от нее отворачиваюсь. Что ж, теперь и мне придется набраться смелости и заглянуть в зеркало. Трое художников, которые с куда большей радостью принимают мамин комплимент, чем я, расступаются, чтобы я могла собой восхититься.
Человек, который смотрит на меня, не имеет ко мне никакого отношения. Если
