бы в зеркале не отражались мои глаза, я бы себя не узнала. Светлые волосы с помощью фена и спрея уложены в элегантные волны. С одной стороны их скрепляет жемчужная заколка. Лицо идеально ровное. Щеки и губы стали розовыми, а глаза обрамляют неброские тени для век и густые накладные ресницы.
– Что скажешь? – с горящими глазами спрашивает Луна. Судя по всему, она более чем довольна результатом работы.
– Я выгляжу совершенно иначе, – произношу, не в состоянии изображать восторг, чувствуя себя другим человеком.
– Да, правда? – подключается мама. – Фантастика, чего можно добиться, приложив немного усилий.
Я сжимаю кулаки и стараюсь сдержать нарастающий гнев. Это только на выходные. Точнее, на сегодняшний день, снова твержу себе. Потом я найду решение. Осталось всего несколько часов.
Аксель везет нас домой, где меня ждет сюрприз, как, сверкнув глазами, сообщает мама. Она будто под наркотой. Никогда не видела ее в такой эйфории. Особенно по отношению ко мне. Мама болтает без остановки. О том, что Закари, к сожалению, не прилетит ради этого дня с Восточного побережья, но на вечеринку приедут Элайджа и Себастиан. О том, какие будут сказочные украшения. О том, что отец удалился в свой кабинет, но наверняка скоро выйдет, чтобы меня поздравить. Я ее не перебиваю, так как мои мысли далеко отсюда.
Огромный плюс, что тему дней рождения я закрыла много лет назад. Если бы верила, что хотя бы секунду все будет так, как хочется мне, то сейчас была бы горько разочарована. Мамин сюрприз оказывается нарядом для вечера и во всех отношениях противоречит моему вкусу. В моей старой детской висит гламурное вечернее платье цвета металлик, собранное с левой стороны брошью, покрытой стразами. Под брошью начинается длинный разрез – сомневаюсь, можно ли на него смотреть детям до шестнадцати. Платье блестит и переливается и выглядит жутко неудобным. Надеюсь, что меня в нем не утащат сороки. Мама хлопает в ладоши. Я не уверена, думает ли она, что мой шокированный вид – это доказательство удавшегося сюрприза, или ради собственного душевного спокойствия притворяется, будто видит мою радость.
Я осторожно, чтобы не повредить прическу, снимаю удобную одежду, и мама втискивает меня в это серебристое чудовище. Черные босоножки на ремешках и пугающе высоких каблуках доводят мой личный кошмар, воплотившийся в наряде, до предела. Кажется, что с каждым шагом открывается вид на те части тела, которые я бы предпочла не демонстрировать на публике. А глубокий вырез-водопад все довершает. Разумеется, мою грудь подтянули вверх и увеличили до нужного размера вкладками. Я ненавижу каждую деталь образа, который предстает передо мной в зеркале, встроенном в шкаф. Но распрямляю плечи и медленно выдыхаю. Я буду подыгрывать. Не вызову подозрений у родителей. Но глядя на себя, должна сказать, что во всем происходящем участвую даже не я. А сверкающая красотка-блондинка, которая идеально вписывается в этот богатый безупречный мир. Я наберусь смелости и попробую почувствовать себя ею. Она уверена в себе, тщеславна. Осознает свою привлекательность, эффект, который оказывает на мужчин. Она всегда улыбается, но никогда не смеется слишком громко. На ближайшие несколько часов я стану этой девушкой.
– Что ж, давай спускаться, – говорит мама.
Да начнутся игры.
Пока я семеню за мамой вниз по лестнице, замечаю, что в холле собрались служащие. К слову, иначе мои движения не назовешь. Что-то другое в этих туфлях невозможно. С каждым шагом, который делаю левой ногой, осознаю, что всем видно мое нижнее белье.
Когда спускаюсь вниз, Агнес выходит вперед.
– Мисс Зельда, от лица всех нас хотела бы выразить вам наши искренние поздравления. От нас и от команды отеля «Fairmont», которая сегодня помогает нам с кейтерингом.
Агнес пожимает мне руку, а остальные хлопают. О комфорте гостей сегодня будет заботиться не меньше двадцати человек.
– Спасибо, – говорю я, сначала обращаясь к Агнес, а потом и ко всем собравшимся. – И прежде всего, спасибо вам за помощь сегодня вечером. – Обвожу взглядом знакомые и незнакомые лица. Узнаю Аледу, повариху моих родителей, Рори, нашего привратника, Акселя, который заменяет Милоша, Брэндона, который помогает маме с организацией крупных мероприятий. И еще пару человек, которых помню по отелю. Все мне улыбаются. Как и те, кого вижу в первый раз. Пухлый краснолицый парень не старше семнадцати лет, несколько молодых официанток и…
У меня замирает сердце. Становится и жарко и холодно. На меня накатывает волна нежности, и я впадаю в панику. Малик! Он стоит позади всех, но все равно возвышается над остальными. У меня перехватывает дыхание. Тоска по нему огромна, но в то же время он недосягаем. Мне нужно сохранять спокойствие. Нельзя подавать виду. Никто не должен понять, что я его знаю. А он… он не должен так на меня смотреть. Не в этом наряде. Ведь это не я. Сильнее всего мне хочется сорвать с себя платье. Малик смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Хотела бы знать, что сейчас творится у него в сердце. Рад ли он меня видеть? Противно ли ему от всего происходящего? Я не стала бы его за это винить. Какая горькая ирония, что спустя месяц мы встретились там, где не можем приблизиться друг к другу.
Пока все дружелюбно улыбаются, Малик единственный, чье выражение лица остается безжизненным. Мне хочется подойти к нему, взять за руки. Но никто ничего не должен заметить. Это разрушило бы мой план. Стук сердца сотрясает тело. Бумм, бумм, бумм. Оно грохочет, и внутри распространяется неприятный жар. Я не свожу глаз с Малика. С его прекрасного лица. Задерживаю взгляд на губах и на долю секунды надеюсь увидеть намек на улыбку. Но напрасно.
Я делаю шаг назад, чтобы ухватиться за перила. Балансировать на высоких каблуках с трясущимися ногами – это искусство, которым я не владею. Мама покашливанием дает персоналу понять, что настало время для последних приготовлений. Когда мне удается поднять глаза, вижу, как Малик отворачивается и уходит на кухню. Кажется, будто кто-то тупым ножом вырезает сердце у меня из груди.
30
Малик
За восемь больших шагов я оказываюсь возле двери, ведущей из холла в коридор для прислуги. Открываю ее и пересекаю коридор. К голове приливает жар, ноги дрожат. На кухне упираюсь руками в стойку. Вцепляюсь в пластину из нержавеющей стали, чтобы не потерять равновесие. Это не может быть правдой. Не должно быть. И все же знаю, что это правда. Это дом родителей Зельды. Сегодня у нее день рождения. И
