что техника — это не просто последовательность потоков Ци в определенном порядке — это нечто большее.
Я прошелся вдоль ручья, постепенно ускоряясь. Шаги становились всё легче и длиннее. Под ногами хрустели мелкие камешки, но все реже. Я начинал ступать так, чтобы попадать между ними, не нарушая их покоя.
В какой-то момент я просто побежал, и понял, что бегу не ногами, а всем телом. Дыхание, ветер, ноги, Ци — всё работало как единый механизм. Не было «я бегу», был только «бег».
Когда я наконец остановился, то оказалось, что я отбежал на добрых пол-ли от лагеря. И ведь я почти не запыхался!
— Однако, — задумчиво сказал кувшин, плывший рядом. — Ты сегодня в форме. Бежал бы ты так сразу, когда за тобой гнались сектанты, может к той красивой бабенке и не попал бы.
— Кровавый Лотос?
— О… ты помнишь ее имя? — заметил Ли Бо, — Я помню только ее формы, стройные ножки и плеть… там же была плеть? Или это я что-то другое вспомнил?
— Была. — сказал я.
Да уж, эта сумасшедшая сектантка вместе с той второй, змеюкой, едва меня не догнали. Чудом спасся.
Я обернулся и посмотрел на наш лагерь у ручья: крохотные фигурки лис, бегающих восьмеркой вокруг Ло-Ло, неподвижный силуэт Юань Ши под деревом, сияющую в утреннем солнце «крепость» Чунь Чу с её аккуратным золотым кольцом по периметру и подумал, что это, наверное, и есть счастье. Маленькое и простое. Из тех, которое замечаешь только когда оно у тебя уже есть.
А где, собственно, Лянг?
Нашел я Лянга чуть дальше по течению ручья. Сцена была… незабываемая.
Лянг, увеличившийся до приличных размеров, наполовину высунулся из воды и смотрел на стайку мальков с самым серьезным видом, на который только способен карп.
— Внимание! — вещал он торжественно. — Сейчас я научу вас Песне Карпа! Это древнее искусство, передаваемое от отца к сыну на протяжении тысячи поколений! Те, кто овладеет ею, познают истинную природу водяного Дао!
Мальки, — десятка два мелких рыбешек, — застыли в воде, явно не понимая, попали они в страшный сон или это какая-то новая форма опасности и Лянг просто хочет их сожрать.
— Песня начинается так… — Лянг приоткрыл рот и издал низкий, гулкий звук, от которого по воде побежала рябь.
В следующую секунду все мальки одновременно метнулись в разные стороны и через мгновение в этом месте ручья не осталось ни одного.
Лянг застыл с открытым ртом.
— Я не закончил! Это только самое начало! — пробасил он и вызвал еще большие возмущения воды.
Он грустно посмотрел на воду.
— А я ведь еще не начал рассказывать про карповый кодекс…
— Думаю, — подойдя к нему сказал я, — Всё дело в том, что они не карпы.
— Но те рыбки у той старой черепахи — они меня слушали.
— У них не было выбора, — жестко сказал Ли Бо, — Их заперли с тобой в одном озере. Им удрать-то некуда было.
Лянг застыл с открытым ртом.
— Жестокие слова ты говоришь, Бессмертный.
— Правду никто не любит.
Лянг с достоинством ушел под воду на пару секунд, видимо, обдумывая ответ. Потом снова всплыл.
— Истинное искусство, — изрек он, — не для всех. Его понимают единицы. Невежественные мальки не способны оценить глубину. Я не должен был метать жемчуг перед рыбной мелочью.
— Перед мальками, — уточнил я.
— Да, ты прав, они мальки. Вырастут — поймут.
— Если доплывут до того берега, где их не будет преследовать страшная Песня Карпа. — вставил Ли Бо.
Лянг булькнул и вынырнул подальше от нас.
Я покачал головой. Да уж… похоже Лянг соскучился по другим рыбам.
К полудню я был готов снова лететь к Иньской жиле — пора было продолжить трансформацию Меридиан.
Перед этим я проверил Юань Ши. Праведник сидел в той же позе: чашка стояла возле него, кисть лежала чуть в стороне, а у ног свернулся Пинг.
— … и вот я залез на крышу храма, — мурчал кот негромко, как будто рассказывал сказку на ночь. — А там был воробей. Большой такой. Я его три дня преследовал. Три дня! А он улетал. И тогда я понял: на некоторых охотиться бесполезно — они просто умеют то, чего ты не умеешь. И тогда я стал просто смотреть на воробья, и мы стали почти друзьями. Ну, почти. Он всё равно меня не любил, но больше не боялся. Может зря… я ведь только и ждал когда он расслабится. Я все-таки кот…
Юань Ши не двигался. Его пустые глаза по-прежнему смотрели в никуда.
— А ещё была мышь, — продолжил Пинг как ни в чем не бывало. — Толстая. Ее звали Старая Серая, я сам её так назвал, потому что она была серая и старая. Я её не ел, потому что мы вместе жили в храме, понимаешь? Когда живёшь с кем-то долго, есть его становится неудобно…
Я тихо отошел, чтобы не мешать.
Видимо Пинг решил лечить Праведника по-своему, по-кошачьи.
Я еще раз взглянул на своих спутников, вскочил на черепаший панцирь, который лежал на берегу, и взмыл вверх.
Полёт к Иньской жиле прошёл спокойно.
С высоты черепашьего панциря земля разворачивалась подо мной как огромная карта. Я уже привык к этим маршрутам и узнавал ориентиры: изгиб реки, рощу у подножия холма и обугленный дуб, в который когда-то ударила молния.
И вдруг почувствовал что-то неправильное.
На небольшом пригорке, заросшем диким разнотравьем, стояло… что-то. С такой высоты не разглядеть детально, но я ясно видел квадратный, темный камень — слишком ровный, чтобы быть природным. И вокруг него была странная аура, едва заметная даже триграммным зрением. Не злая и не добрая, просто странная. А ведь я прошлый раз этого не заметил.
— Что это? — спросил Ли Бо, заметив, как я наклоняю панцирь.
— Не знаю, камень какой-то. Может быть заброшенный алтарь.
— Алтарь? Чей?
— Понятия не имею, но аура у него странная, — почесал я голову.
— Демоническая? — уточнил Ли Бо.
— Нет, просто забытая. Как будто никто давно не приходил. Это не злой алтарь, просто заброшенный.
Кувшин помолчал.
— Потом наведаемся. Поскольку я не чувствую зла, то это подождет.
— Это правильно, есть дела поважнее.
Иньская жила встретила меня привычным холодом.
За ночь она восстановилась. Не до конца, но почти. Я сел в позу лотоса на вершине холма, выдохнул, и начал.
[Трансформация шестого Дублирующего Меридиана начата…3 %]
Сегодня шло легче, чем вчера. То ли я лучше отдохнул, то ли утренняя медитация так настроила меня, но Ци текла внутрь сама, без сопротивления, и Радужное Основание принимало
