– Ox-ox… – застонал Аарон, открывая глаза и мученически глядя вверх.
– Не бойтесь… сейчас господин Деметриус вас вылечит, – неуклюже успокоил раненого Железный Ролло.
– Отойди-ка, мальчик мой, – попросил его алхимик и, склонившись над Бен-Хирамом, начал осмотр. – Так… так…
– Ой-ой-ой… – закричал тот, когда Меттью дотронулся до его ребра.
– Угу… Ну, это ерунда, – заявил Деметриус.
– Он не умрет? – обеспокоенно спросил Жано.
– Глупости! Чего бы это ему вдруг умирать? – поднявшись с колен, возмутился Мэттью Мишо. – Пара серьезных ушибов, ребро треснуло, но это не страшно. Неси-ка из повозки мой сундучок с лекарствами.
– Я сейчас… – сорвался с места силач.
– Валвдар, покажи ему, где лежит этот сундучок, – попросил меня Бельрун, – не то он притащит сюда весь фургон!
Я догнал Ролло, в растерянности шарившего под шатром.
– Вон в том углу, – указал я. – Такой деревянный ящичек… Молодец, дружище, лихо ты расправился с этими дикарями! – высказал я похвалу, давно вертевшуюся у меня на языке.
– Я… это… – зардевшись, словно маков цвет, попытался ответить Жано, – я, когда маленький был, болел сильно… золотухой… Все думали, умру. А меня вот такой вот лекарь вылечил… Мать ему наши последние деньги совала, а он только отмахнулся и дальше поехал. А у города его… – Ролло помрачнел. – Убили его, вот так же – палками забили. Как христопродавца… Так что я теперь вроде как в долгу…
Закончив, видимо, самую длинную фразу в своей жизни, он зажал под мышкой сундучок и поспешил к Деметриусу. Вернувшись, мы увидели, что раненый Аарон малость пришел в себя.
– Благодарю вас, – с трудом разжав разбитые губы, прошептал он.
– …Так и вышло, что я остался. Сначала этот больной мальчик мясника Патри, потом золовка мельника… Очень трудные роды! – услышали мы вздох Аарона.
Два ученых светила, расположившись за нашими спинами в глубине фургона, вели неспешную беседу. Благодаря стараниям Деметриуса, избитый врач уже несколько оправился и рассказывал чуткому коллеге о своих злоключениях.
– А, и шо там говорить! Я бы давно уже уехал в Нарбон, к зятю. Он там большой человек – городской советник. Так ведь надо ж было кому-то лечить несчастных здесь, в Лионе… Не могу же я сделать так, чтобы они болели только там, где я нахожусь в этот момент!
Я лишь горько усмехнулся, слушая этот монолог человека, приносящего свои интересы в жертву общественным.
– Да, дикие нравы! – невпопад вздохнул Деметриус. – И так повсюду…
– Шо вы говорите? – охнув, всплеснул руками Бен-Хирам. – Таки вам виднее… Я уже давно не выезжал из Лиона. Исаак, я вам о нем уже говорил, это мой зять… так вот, он утверждает, что люди сейчас потеряли всякий стыд и совесть. Так я вам скажу, это было всегда. Я вам поведаю вот такую историю… – начал рассказывать своим скрипучим голосом Аарон – Недалеко отсюда, близ Лиона, когда – то стоял замок мес-сира Виллара де Невиль. У него и его жены был малютка-сын, больше детей им Господь не дал. И вот однажды случилось так, шо рядом с колыбелью ребенка не оказалось никого, даже кормилицы. Одна только борзая собака! – он значительно поднял кверху кривой палец. – И надо ж такому случиться! Как раз в этот момент в комнату заползла большая змея.
Мы услышали, как впечатлительный Деметриус осуждающе зацокал языком.
– Глупые, никчемные родители! Оставить единственное дитя без присмотра!
– Вы таки да, правы, но я продолжаю. Так вот, эта собака, отважная, словно лев, вцепилась в поганую змею и начала терзать ее Но та, не будь дура, тоже отвечала ей укусами. В пылу борьбы случилось так, шо собака опрокинула колыбель… Не волнуйтесь ради Бога, ребенок не пострадал! В конце концов змея таки сдохла, и верный пес отбросил ее подальше от колыбели. При этом ему было так плохо, шо не дай Бог, чтоб так было плохо вам или мне… – удрученно произнес лионский лекарь. Я с трудом сдерживал смех. Несмотря на печальный характер повествования, стиль его был просто восхитителен.
– И вот на шум схватки наконец-то прибежала кормилица, уж не знаю, чем она занималась все это время. Увидев перевернутую колыбель и окровавленную собаку рядом с ней, она подняла такой крик, шо сир Вилар услышал бы его, если б даже был в Святой Земле Он ворвался в комнату, размахивая мечом, и тут же изрубил собаку на тысячу кусков! Каково же ему стало, когда он увидел, что его малыш преспокойно агукает папаше, лежа на полу, а в углу таки валетс здоровенная змея без головы. – Аарон сделал эффектную паузу. – Их стал мучить стыд, шо большая редкость для таких высокопоставленных господ… Они собрали по кусочкам то, шо осталось от несчастной собаки, и захоронили во дворе, посадив вокруг деревья в память этой смерти…
– Вот-вот, яркий пример людской неблагодарности! – вставил слово взволнованный Мэттью.
– Таки это еще не все! – нравоучительно перебил его словоохотливый собеседник. – Прошло много лет, уж не знаю, что там произошло, но замок был разрушен. Развалины его вы до сих пор можете видеть близ леса Ремит, – он сделал неопределенный взмах рукой. – Однако слава о бесстрашной собаке пережила каменные стены Местные крестьяне стали поклоняться ей, подобно святой великомученице, защищающей грудных детей. Они приносили больное, слабое дитя к могиле собаки и, оставив его меж двух деревьев, совершали тайный обряд, прося духов забрать этого больного ребенка и вернуть здорового. Потом родители уходили и возвращались только на следующий день…
– Какая дикость! – возмутился Деметриус. – Какая гнусность!
– Но и это еще не все! – убедительно продолжал рассказчик. – Если, вернувшись на следующий день, изуверы заставали свое дитя живым, они хватали его и бежали бегом к реке, носящей название Шаларонна, которая течет с гор, холодна как лед, а течение ее столь стремительно, что сбивает с ног взрослого человека. Эти идиоты макали девять раз бедного малютку в реку, и если ребенок выживал и после этого, считалось, шо он вполне здоров.
– Да… – не выдержал Бельрун, также с интересом прислушивавшийся к рассказу. – Неизбывна глупость людская!
– Именно, молодой человек, именно! – подаваясь вперед, воскликнул Бен-Хирам. – И как вы думаете, чем все закончилось? Об этом узнали святые отцы и пришли в ярость. Вы, наверно, думаете, они покарали глупых крестьян? Если так, то вы ошибаетесь. Они разрушили могилу ни в чем не повинного животного, вырубили деревья и все сровняли с землей. В конце концов во всем оказалась виновата собака. А вы говорите, люди неблагодарны! Они таки да, неблагодарны, но это же не значит, что их не надо лечить. – печально завершил свою повесть Аарон Бен-Хирам.
Некоторое время мы ехали молча, каждый углу-бясь в свои мысли.
– И куда вы теперь? – внезапно нарушил молчание Винсент.
– А? – вскинулся задумавшийся лекарь. – Куда я теперь… На юг, в Нарбон. К зятю… Высадите меня в каком-нибудь селении, я найду себе место на барке, отправляющейся на юг. Путешествовать по реке сейчас, кажется, безопаснее, – моргая близорукими глазами, пояснил он.
– Вам наверняка понадобятся деньги… – начал было я.
– Ой, не морочьте мне голову! – замахал на меня руками лекарь.
– И шо, вы считаете, что человек моей профессии не сможет заработать себе на кусок хлеба? Сможет! Кстати, вон та тропа, – неожиданно прервал он сам себя, – ведет к поселку Рюсме, где живет кюре Бонифас, я лечил его от подагры… Вы меня тут высадите, и дай вам Бог удачи!
Бельрун остановил повозку. Аарон, кряхтя, осторожно слез с возка.
– Эй, Жано! – позвал силача Винсент. – Тут господин лекарь собрался уходить. Ты проводи его до поселка. Да проследи, чтобы там все было в порядке…
Спасенный медик с вежливой сердечностью распрощался с каждым из нас и, сопровождаемый заботливым Ролло, медленно двинулся по горной тропке, сбегавшей вниз, к реке. Когда он и его верный тело хранитель скрылись из глаз, Бельрун объявил небольшой привал. Усевшись в тени повозок и уплетая сухой хлеб, мы стали ожидать возвращения Жано.
– Ну, куда мы движемся дальше? – насытившись в первом приближении, спросил у меня Винсент, устало прислонившийся к борту фургона. – Что тебе, кстати, дало твое ночное приключение? Ты не успел мне рассказать.
– Да что рассказывать, – пожал плечами я. – Переговоры, конечно, я бы непременно сорвал, но ты умудрился это сделать раньше. А сейчас, – я тяжело вздохнул, – мне надлежит двигаться в замок Ховерш-тейн, где меня ждет встреча с императором Отгоном, будь он неладен!
– 0-ля-ля! – Бельрун присвистнул от удивления. – И что, ты пойдешь туда один?
– Не совсем… – уклончиво ответил я. Мне действительно вовсе не улыбалось идти на встречу одному. После нашей константинопольской встречи сомнения в том, что Лейтонбург не преминет организовать мне теплый прием, были бы попросту наивны. Необходим был очень весомый аргумент для того, чтобы убедить императора выслушать своего собеседника, не предпринимая при этом попыток расправиться с ним. И на этот раз такой аргумент у меня был.
