что получил письмо, которое вынуждает его немедленно покинуть Говард-Гроув и что он уже заказал экипаж. Тогда я рассказала ей об истинном положении дел. Ведь я ничего не скрываю от мисс Мирван, она такая любезная и добрая, что я с радостью поверяю ей все.
За обедом, признаюсь, всем не хватало сэра Клемента. Хотя когда мы вдвоем, он обращается со мной с возмутительной вольностью, в обществе и в светской беседе сэр Клемент очень весел и приятен. Капитан же так расстроился из-за отъезда гостя, что едва вымолвил хоть слово с тех пор, как тот откланялся. А мадам Дюваль, которая впервые спустилась вниз после приключившегося с ней несчастья, была вне себя от радости, что не встретилась с сэром Клементом.
Нам вернули деньги, которые мы оставили на ферме. Сколько же усилий капитану пришлось приложить, чтобы спланировать злоключения, которые он нам уготовил! И все же его наверняка разоблачат. Мадам Дюваль уже недоумевает: сегодня утром она получила письмо от месье Дюбуа, в котором он даже не упоминает о своем мнимом заточении. Однако пока она ни о чем не догадывается: его молчание она объясняет опасениями, что письмо могли перехватить.
Пока сэр Клемент был здесь, мне так и не представилось возможности спросить о его друге лорде Орвилле. Странно, что он сам ни разу не упомянул о нем. Право, я удивлена, что и миссис Мирван сама не заговорила о милорде, а ведь она, по-видимому, всегда относилась к нему с большой симпатией.
А теперь все мои мысли помимо моей воли вновь поглощены письмом, которого я вскоре жду из Парижа. Визит сэра Клемента, однако, несколько отвлек меня в это тревожное время, и поэтому я очень рада, что он приезжал именно сейчас. Прощайте, мой дорогой сэр.
Письмо IV
Сэр Джон Белмонт – к леди Говард. Париж, 11 мая
Сударыня!
Я только что имел честь получить письмо вашей светлости и не буду медлить с ответом.
Редко случается так, что человек, которого восхваляют как святого, действительно лишен недостатков, а тот, которого хулят как дьявола, действительно лишен человечности. Возможно, в скором времени мне представится случай убедить в этом вашу светлость относительно мистера Вилларса и меня самого.
Что до юной леди, которую мистер Вилларс так любезно предлагает мне представить, то я желаю ей всяческого счастья, которого она, по словам вашей светлости, заслуживает. Если она обладает хотя бы третью достоинств той, с кем вы ее сравниваете, я не сомневаюсь, что мистер Вилларс в попытках ее облагодетельствовать больше преуспеет с кем-нибудь другим, нежели со мной.
Имею честь быть смиреннейшим и покорнейшим слугой вашей светлости,
Дж. Белмонт
Письмо V
Эвелина – к преподобному мистеру Вилларсу. Говард-Гроув, 18 мая
Итак, мой дорогой сэр, все кончено! Письмо, которого я с таким нетерпением ожидала, наконец пришло, и судьба моя решена. У меня нет слов, чтобы описать обуревающие меня чувства, но в этом и нет нужды – ведь вы знаете мою душу, вы сами воспитали меня – и легко можете себе представить, что я сейчас испытываю.
Отверженная и отвергнутая навеки тем, кого по праву называю отцом, – могу ли я ныне умолять вас не лишать меня вашего покровительства? Нет-нет, я не обижу ваше великодушное сердце подобной просьбой, как если бы сомневалась в вас, – сердце, которое так чутко отзывается на чужую боль, стремясь облегчить ее! Я как никогда уверена в вашей доброте, ведь вы теперь знаете, что мне больше не на кого положиться.
Я стараюсь стойко перенести этот удар, как если бы уже получила ваш совет и утешение. И все же иногда чувства берут надо мною верх. О сэр, что за письмо от родителя! Я была бы глуха к голосу природы, если бы не испытала горечи, когда родной отец отверг меня без малейшего сожаления! Я не смею признаться даже вам и, если бы могла, не призналась бы и самой себе в том, какие мысли иногда приходят мне на ум – даже дочерний долг бессилен перед ними! И все же позвольте мне спросить – разве не мог он ответить мягче? Разве недостаточно было отказаться от меня навсегда, но хотя бы не оскорбляя презрением, не раня насмешкой?
И все же, думая о себе, я забываю, что он сам куда больше заслуживает сочувствия! Увы! Как может он искупить свою вину и избегнуть горя и мук, которые уготовил себе в будущем? Мое сердце обливается кровью за него при одной этой мысли!
А что сказано в письме о вас, мой защитник, мой друг, мой благодетель! Лучше я промолчу. Святые небеса! И это вместо благодарности за ни с чем не сравнимую доброту!
Я была бы рада отвлечься от письма, но даже это не в моих силах. Ведь хоть оно и сокрушило меня и положило конец моим надеждам, так просто это все не закончится. Мадам Дюваль сдаваться не намерена. Выслушав письмо, она пришла в ярость и заявила, что такого ответа не примет. Она посетовала, что ее уговорили передать дело в руки тех, кто ничего в этом не смыслит, и поклялась, что в будущем будет сама всем заправлять.
Напрасно я умоляла ее остановиться и просила удержаться от действий, которые лишь разгневают сэра Джона, тем более что письмо словно бы намекало: однажды леди Говард получит более ясный ответ. Мадам Дюваль и слушать меня не стала; она прямо-таки одержима планом, о котором страшно и помыслить! Она намеревается сама поехать в Париж, взять меня с собой и лично потребовать справедливости!
Как усмирить или переубедить ее, я не знаю. Но ни за что на свете я не позволю, чтобы в подобных обстоятельствах она столкнула меня лицом к лицу с родителем, которого я никогда прежде не видела.
Леди Говард и миссис Мирван до глубины души потрясены тем, как все складывается, и еще более великодушны в обращении со мной, чем прежде. А моя дорогая Мария, моя задушевная подруга, делает все, чтобы утешить меня, а когда ей это не удается, с еще большей добротой сочувствует моему горю.
Однако я очень рада, что сэр Клемент Уиллоби покинул нас до того, как пришло это письмо. Уверена, что в противном случае всеобщее смятение выдало бы ему мою историю, которую я больше чем когда бы то ни было хотела бы предать забвению.
Леди Говард считает, что я должна проявлять почтительность к мадам Дюваль, но при
