нажил, кроме неприятностей!.. Хуже всего то, что я не смогу выйти из дома, ведь у меня нет локонов! Поэтому он ускользнет, прежде чем я обращусь к судье… Обязательно расскажу леди Говард, как со мной обошелся ее слуга. Если б он меня не разозлил, я бы не выкинула свои волосы и уж как-нибудь пришпилила бы их, для деревни вполне сойдет!
– Возможно, леди Говард одолжит вам чепец, который вы смогли бы носить без них?
– Леди Говард, ну конечно! Да чтоб я напялила ее старье? Нет уж, клянусь тебе, я такого ни за что не надену. Как же это я не заставила дурня-лакея поднять локоны! Он так разозлил меня, что я и думать ни о чем не могла! В Говард-Гроув я таких днем с огнем не сыщу – Говард-Гроув самое предурацкое захолустье из всех, что я видела. Ничего приличного в этой дыре не найдешь!
Так она тараторила, пока мы не приехали, но тут приключилась новая беда. Мадам Дюваль не терпелось рассказать леди Говард и миссис Мирван о своих злоключениях. Однако она не могла допустить, чтобы сэр Клемент или капитан увидели ее в подобном виде. Ведь они такие злобные: вместо того, чтобы пожалеть ее, они лишь посмеялись бы над ее несчастьем. Поэтому сначала она послала в дом меня и велела мне подать знак, когда рядом никого не окажется, чтобы пробраться наверх незамеченной. В этом я преуспела, ведь джентльмены посчитали благоразумным не показывать, что они поджидают гостью. Они довольствовались тем, что веселились, подглядывая в щелку, когда она проходила мимо.
Поднявшись наверх, мадам Дюваль немедленно легла; поужинала она в постели. Леди Говард и миссис Мирван сидели возле, внимательно и сочувственно слушая ее рассказ, между тем как я и мисс Мирван удалились в нашу комнату, где я была рада завершить треволнения этого дня за душевной беседой.
Во время ужина ликование капитана не знало границ: его план удался. Позже я поговорила с миссис Мирван. Со всей откровенностью, к которой располагает ее доброта, я попросила ее попенять капитану за то, что тот мучает бедную мадам Дюваль с такой беспричинной жестокостью. Она пообещала, что при первой возможности побеседует об этом с мужем, но в настоящий момент он в таком упоении, что не станет ничего слушать. Однако, если капитан вновь попробует досаждать мадам Дюваль, я никак не смогу остаться в стороне. Если бы я знала, что он поведет себя так грубо, я бы вмешалась куда раньше, рискнув навлечь его гнев.
Мадам Дюваль провела остаток дня в постели и говорит, что избита до полусмерти.
Прощайте, мой дорогой сэр. Что за длинное письмо! Можно подумать, что я послала его из Лондона!
Письмо III
Эвелина – в продолжение. Говард-Гроув, 15 мая
Этот неугомонный капитан, если дать ему волю, не успокоится, пока не доведет мадам Дюваль до горячки. Похоже, его единственная отрада – пугать или выводить ее из себя; он только и делает, что изобретает новые способы ей досадить.
Вчера утром она снова не спустилась к столу. Пока мы завтракали в ее отсутствие, капитан, выразительно взглянув на сэра Клемента, дал нам понять, что она, по его мнению, достаточно передохнула, и можно приступать к новой военной кампании.
Намерения капитана были очевидны, поэтому я решила сразу же постараться предотвратить его коварные замыслы. Когда завтрак закончился, я вышла из гостиной следом за миссис Мирван и попросила ее без промедления вступиться за мадам Дюваль.
– Милая моя девочка, – отвечала она, – я уже попыталась урезонить его, но все мои убеждения напрасны, пока его любимец, сэр Клемент, подстрекает капитана продолжать.
– Тогда я пойду и поговорю с сэром Клементом, – сказала я. – Я уверена, что он перестанет, если я к нему обращусь.
– Будьте осторожны, моя дорогая, – улыбнулась миссис Мирван. – Иногда опасно просить что-либо у мужчин, которые слишком горят желанием услужить…
– В таком случае, дорогая сударыня, позволите ли вы мне самой поговорить с капитаном?
– Охотно! Я даже провожу вас к нему.
Я поблагодарила миссис Мирван, и мы пошли искать капитана. Он прогуливался в саду с сэром Клементом. Миссис Мирван любезно начала разговор:
– Мистер Мирван, я привела с собой просительницу.
– Э, что еще стряслось? – воскликнул он.
Я очень боялась рассердить капитана и, запинаясь, выразила надежду, что он не вынашивает нового плана навредить мадам Дюваль.
– Новый план! – вскричал он. – Ну вы же не думаете, что старый сработает во второй раз? Не то, чтобы он так уж плох, но я боюсь, что во второй раз она не купится.
– Право же, сэр, – отвечала я, – она уже достаточно выстрадала. Надеюсь, вы простите меня, если я позволю себе вольность сказать: я считаю своим долгом сделать все, что в моих силах, чтобы защитить мадам Дюваль от новых потрясений.
Капитан сей же миг помрачнел и, резко отвернувшись от меня, буркнул, что я вольна поступать как хочу, но что я еще пожалею о своем заступничестве.
Я была очень расстроена этим выговором и ничего не ответила. Сэр Клемент горячо вступился за меня, а я ушла и оставила их одних.
Миссис Мирван, которая никогда не разговаривает с капитаном, когда тот не в духе, с облегчением последовала за мной и с присущей ей любезностью принесла тысячу извинений за дурные манеры своего мужа.
Расставшись с ней, я пошла к мадам Дюваль. Она только что встала и осматривала одежду, которая была на ней в тот злосчастный день.
– Ну и ну! – негодовала она. – Подойди, дитя! Ты только взгляни! Pardi, сколько живу – никогда такого не видела! Все мои вещи испорчены, и что самое ужасное – платье-то было, можно сказать, новехонькое! Это уже второе, которое превратилось в лохмотья! Сама дура, что надела его в этой глуши. Ни за что больше ничего нарядного носить не стану в этом вашем Говард-Гроув, даже проторчи я здесь с десяток лет!
– Может быть, вы позволите служанке попробовать отгладить его или почистить, сударыня?
– Да она только хуже сделает. Ты только посмотри, вот это вот – плащ! Mon Dieu! Ни дать ни взять – половая тряпка! Вот ведь я невезучая, беда-то какая, хоть плачь! А ведь я, между прочим, купила его за день до того, как уехала из Парижу! Да еще и чепец мой пропал: куда этот негодяй его зашвырнул, Бог весть! А ведь это был чудо какой красивущий чепец, у меня нет другого такого с розовой лентой… По правде сказать, если б
