этому вовсе не обрадовалась, потому что была уверена: поездка окажется совершенно бесполезной.
Затем меня попросили распорядиться насчет экипажа.
У подножия лестницы я встретила капитана, который в нетерпении ждал результатов нашего совещания. Через мгновение присоединился и сэр Клемент. На меня посыпались тысячи вопросов о том, что мадам Дюваль думала о письме и как собиралась поступить. Я бы ушла, но сэр Клемент, якобы настолько же заинтересованный в происходящем, как и капитан, схватил меня за руку и удерживал, задавая какие-то пустяковые вопросы, ответы на которые его нисколько не занимали. В конце концов я все же вырвалась от них. Капитан и сэр Клемент удалились в гостиную, и я выполнила поручение.
Вскоре экипаж был подан. Мадам Дюваль попросила леди Говард сказать, будто бы она плохо себя чувствует, а затем потихоньку сошла вниз, приказав мне следовать за ней. Карета стояла возле двери, выходящей в сад. Мы сели, мадам Дюваль приказала кучеру ехать к судье Тайреллу, как о том говорилось в письме, и поинтересовалась, в скольких милях отсюда он живет.
Я думала, он ответит, что не знает такого человека. Но, к моему большому удивлению, кучер сказал:
– Сквайр Тайрелл-то? Да милях в девяти от парка.
– Тогда гони, – воскликнула мадам Дюваль, – и ужо в накладе не останешься!
Поездка была крайне утомительной. Мадам Дюваль терзалась тысячей страхов об участи месье Дюбуа и крайне гордилась тем, что ускользнула из дома незаметно для капитана. Ликовала она не только потому, что лишила его повода позлорадствовать. Понимая, что капитан – заклятый враг месье Дюбуа, она не сомневалась, что тот настроит судью против подозреваемого и постарается поспособствовать его казни. Мне же было крайне стыдно оказаться в такой нелепой ситуации, и я думала лишь о том, как глупо мы будем выглядеть, когда явимся к мистеру Тайреллу.
Мы ехали уже около двух часов, и с минуты на минуту должны были приехать, как я вдруг заметила, что слуга леди Говард, сопровождавший нас верхом, ускакал вперед и скрылся из виду. Вернувшись, он подъехал к окну экипажа и передал мадам Дюваль записку. Он, дескать, встретил мальчишку, который как раз направлялся в Говард-Гроув от помощника мистера Тайрелла.
Пока мадам Дюваль читала, слуга подъехал к другому окну и, сделав мне знак, тайно передал другую записку, которая гласила: «Что бы ни произошло, не бойтесь. Вы в безопасности, хоть и опасны для всех мужчин!»
Я тут же догадалась, что автором этого послания является сэр Клемент, который подготавливает меня к какому-то неприятному происшествию. Но у меня не было времени на раздумья, так как мадам Дюваль дочитала свое письмо и раздраженно воскликнула:
– Ну вот! Что за ерунда! Столько ехали, а все зря!
Она протянула мне записку, в которой говорилось, что ей нет необходимости ехать к мистеру Тайреллу, потому что пленник сумел сбежать. Я поздравила мадам Дюваль с такой удачей, но она ужасно расстроилась, проделав весь этот долгий путь напрасно, и была скорее раздражена, нежели рада. Однако она приказала кучеру развернуться и поторопиться домой, в надежде возвратиться, пока капитан не заметил нашего отсутствия.
Карета в самом деле развернулась, и мы спокойно ехали около часа. Я уже было подумала, что мы доедем до Говард-Гроув без происшествий, когда внезапно лакей крикнул:
– Джон, мы правильно едем?
– Прямо не знаю, – отвечал кучер. – Боюсь, мы не туда свернули.
– Что вы имеете в виду, любезный? – возмутилась мадам Дюваль. – Если вы заблудились, то засветло мы не доберемся!
– Налево поворачивай, – сказал лакей.
– Налево! Нет-нет, сдается мне, нам направо надо! – настаивал кучер.
– Лучше спросить у кого-нибудь, – предложила я.
– Ma foi! – воскликнула мадам Дюваль. – Мы застряли в самой настоящей дыре! Ни один из них не знает, куда ехать! Но я все расскажу миледи, так что лучше бы вам, болванам, сейчас же найти дорогу!
– А давай-ка попробуем свернуть сюда, – сказал лакей.
– Нет, это дорога на Кентербери, лучше ехать прямо, – уверял кучер.
– Так это же дорога на Лондон, придется сделать крюк миль в двадцать! – спорил лакей.
– Pardi, – воскликнула мадам Дюваль, – да они вообще не собираются никуда ехать! Мало того, что мы протряслись столько времени зря, так еще и домой сегодня не попадем!
– А может, вернемся в таверну и найдем проводника? – предложил лакей.
– Нет-нет, если мы подождем немного, кто-нибудь наверняка проедет мимо, а то лошади уже падают от усталости, – не соглашался кучер.
– Ей-богу, я б не пожалела и гинеи, лишь бы этих забулдыг выдрали хорошенько! Небось, оба нализались! Десять к одному, что они, того гляди, карету опрокинут! – бушевала мадам Дюваль.
После долгих споров слуги в конце концов согласились, что мы доедем до какой-нибудь гостиницы или встретим прохожего, который укажет нам путь. Вскоре мы прибыли на ферму, лакей спешился и вошел в дом. Через несколько минут он вернулся с заверением, что разузнал дорогу и можно было ехать дальше.
– Правда, говорят, тут в округе орудуют разбойники, – предупредил он, – поэтому лучше бы вам оставить свои часы и кошельки у фермера, которого я очень хорошо знаю. Он честный человек и арендатор миледи.
– Разбойники! – воскликнула мадам Дюваль в ужасе. – Да спасет нас Бог! Ох, наверняка нас всех убьют!
Тут появился фермер. Мы отдали ему все свои ценности, слуги последовали нашему примеру, и путь продолжился. Гнев мадам Дюваль настолько утих, что она в высшей степени кротко умоляла кучера и лакея поспешить и обещала, что расхвалит их перед миледи за прилежание и услужливость. Она то и дело останавливала экипаж и спрашивала, не видят ли они чего-то опасного; в конце концов страх настолько овладел ею, что она велела лакею привязать свою лошадь к карете сзади и сесть внутрь вместе с нами. Мои попытки подбодрить мадам Дюваль ни к чему не привели, она сидела между мной и слугой, держа его за руку, и обещала озолотить его, если он ее спасет. Ее тревога меня огорчала, и я с большим трудом сдерживалась, чтобы не рассказать ей об обмане. Но я боялась, что капитан страшно разгневается на меня, а мадам Дюваль – на него, и так и не решилась раскрыть правду. Что до лакея, то он едва сдерживал смех. Я заметила, как часто ему приходилось корчить ужасные гримасы якобы от ужаса, чтобы не расхохотаться.
Очень скоро кучер прокричал:
– Разбойники!
Лакей распахнул дверь и выпрыгнул из кареты. Мадам Дюваль издала пронзительный крик.
Я не могла больше молчать.
– Ради бога, дорогая сударыня, – начала я, – не беспокойтесь, вы вне опасности, все хорошо, это всего лишь…
Тут
