что-то находится на ответственном хранении, поскольку ждёт своей очереди на исследования.
– Тогда у меня к вам неотложная просьба, Ульяна Сергеевна: мы сейчас пьём с вами прекрасный кофе, а потом идём смотреть эти огнива.
– А чем вызван ваш интерес, можно узнать? – кокетливо прищурилась Черных, принимая от официанта заказ.
– Расследованием, разумеется. – Соболев тоже взялся за кофе и бутерброд. – Мне необходимо найти одно, вполне конкретное огниво, принадлежавшее когда-то хантыйскому шаману по имени Унху…
Женщина задумалась, потягивая ароматный напиток, потом решительно сказала:
– Тогда, скорее всего, интересующий вас объект на ответственном хранении. Дело в том, что буквально в прошлом году некая самостийная экспедиция – ну, знаете, есть такие энтузиасты, которые сами копаются в архивах и сами же лазают по лесам и болотам в поисках древностей, а потом, если найдут нечто стоящее, иногда приносят нам, – и в прошлом сезоне такие вот ребята побывали на Чулыме, на месте старого стойбища восточных хантов. Ничего особенного они, конечно, не нашли, но кое-что любопытное всё же раскопали. В том числе было там и огниво: кресало в виде заячьей лапы и кремень, и всё это в таком красивом кожаном мешочке с каким-то необычным орнаментом… что-то там было изображено, но я уже не помню. В общем, находки мы у ребят приняли, но наши специалисты пока до них не добрались – другой работы хватает.
При упоминании кресала в виде заячьей лапы у Соболева против воли побледнело лицо и сжались кулаки – он вспомнил свой последний сон! «Но этого же не может быть?! То видение, та трагедия – всего лишь игра разгулявшегося воображения, не более!.. Во сне мозг человека не контролируется сознанием и порой начинает хулиганить и сочинять всяческие небылицы!.. В конце концов, это может быть совершенно другая заячья лапа. Даже наверняка!..» – Вадим так и не смог переубедить себя и с преувеличенным усердием принялся доедать бутерброд.
Перемена в его настроении не осталась незамеченной, Черных встревожилась:
– Вы огорчены, Вадим Игоревич? Я что-то не так сказала?..
– Ну, что вы, Ульяна Сергеевна! – Соболев сумел построить на лице правдоподобную улыбку. – Вы тут совершенно ни при чём. Это всё расследование… сопоставил некоторые факты… Не обращайте внимания. Допиваем кофе и идём смотреть ваше огниво, хорошо?..
– Договорились… – согласилась она, но, кажется, не поверила такому объяснению до конца.
Через несколько минут они прошли через служебный вход внутрь здания музея, и Черных без лишних разговоров повела нового знакомого по коридорам и переходам старинного здания – бывшего особняка золотопромышленника Ивана Дмитриевича Асташева, построенного в первой половине девятнадцатого века в престижном тогда районе города, на так называемой Юрточной горе. Уже после смерти Асташева усадьбу продали Усть-Манскому духовному ведомству, и она надолго стала резиденцией архиереев, пока её не национализировали большевики. Пару дней назад Вадим уже был здесь, правда, не в музее и его запасниках, а в другом крыле, где размещались архив и библиотека.
По правде говоря, Соболев был только рад, что его ведёт к цели именно директор, а не какой-нибудь мелкий служащий. И дело было вовсе не в том, что Черных была сногсшибательной женщиной – хотя и это тоже! – а в том, что она, как никто другой прекрасно разбиралась именно в этом историческом материале, которым поневоле заинтересовался Вадим.
Не прошло и пяти минут, как Черных остановилась перед неприметной дверью, простой с виду, но со сложным электронным замком! Женщина набрала комбинацию из шести цифр, и дверь сама открылась вовнутрь. Так же самостоятельно зажегся свет. Теперь Соболев видел, что дверь непростая: толщина её явно превышала десяток сантиметров!
– Да это же настоящий сейф! – невольно вырвалось у Вадима.
Черных хитро улыбнулась, и они вошли внутрь. Всё помещение, расположенное достаточно глубоко, как определил Вадим, пока они спускались по переходам и лестницам, было абсолютно непроницаемым для внешних воздействий. Сразу над входом висел мощный климат-контроль, а на столе у входа разместилась самая настоящая метеостанция – температура, влажность, давление, содержание кислорода, азота и углекислоты в воздухе, индикатор наличия окислов азота и серы и ещё несколько специфических датчиков. Соболев только головой покрутил от удивления.
Ульяна Сергеевна сразу провела его вдоль двойного ряда стеллажей и коробками, контейнерами, тубусами и запаянными пластиковыми пакетами, подписанными какими-то шифрами, в дальний конец помещения к полкам под общим названием «Внесистемные объекты».
Черных быстро проглядела висевший сбоку список – тоже сплошь символы и цифры – и уверенно сняла с верхней полки прозрачный контейнер, из тех, что можно купить в супермаркете, в отделе хозяйственных товаров. Внутри контейнера Вадим увидел небольшой кожаный футляр, похожий на кисет с горловиной, затянутой витым, тоже кожаным, шнурком. Материал футляра был, очевидно, старый, да и хранился до обнаружения, по всей видимости, в сыром месте. Так что рисунок – некогда красочный – на его лицевой стороне почти стёрся.
– Можно? – попросил Соболев, кивнув на контейнер.
– Идёмте. – Черных пошла обратно.
Они вернулись к столу, и она вытащила из его ящика коробку с медицинскими перчатками. Натянув перчатки, они вернулись к контейнеру. Ульяна Сергеевна осторожно вынула раритет, положила на крышку и распустила шнурок. Вадим сунул пальцы внутрь и сразу нащупал два твёрдых предмета. Через секунду он держал в руках заячью лапу, искусно отлитую из тусклого тяжёлого металла, и продолговатый потёртый брусок сероватого цвета.
– Вот оно – огниво Нэй-анки! – прошептал в каком-то благоговении Соболев. В своём последнем сне он со всей отчётливостью рассмотрел священный инструмент и теперь был уверен: никакой ошибки, это именно оно!
Черных тоже с интересом разглядывала артефакт, даже осторожно взяла кресало у Вадима, взвесила на ладони.
– Тяжёлое!.. Наверное, железо?..
– Почти наверняка, – согласился Соболев. – Ведь чтобы добыть хорошую искру, металл должен быть более мягким, чем кремень. И сталь тут не подойдёт, лучше чистое железо… Вот что, Ульяна Сергеевна, в этом помещении есть дополнительный сейф или что-нибудь подобное?
– Есть… Для особо ценных артефактов. А зачем…
– Пожалуйста, положите это огниво туда!
– Да что же в нём такого особенного?! Объясните наконец! – Черных нахмурилась и была права. Директор имела право знать все обстоятельства, вызвавшие такой необычный интерес к вроде бы обычному раритету.
Соболев вздохнул. Ему страшно не хотелось втягивать эту чудесную, красивую и умную женщину в смертельный водоворот, что закручивался всё сильнее, и в центре его оказалось это огниво!
– Видите ли, Ульяна Сергеевна, – тщательно подбирая слова, заговорил он. – В расследовании, которым я занимаюсь, замешаны… скажем так… несколько фанатов древнего культа. И они втемяшили себе в головы непременно возродить этот культ. А одним из важных атрибутов культа как
