скрывались, просто военное дело осталось за спиной, теперь они живут другой жизнью. И по иначе должны вроде как обзываться.
— Игорь Воеватель и Графиня Светлана потратили многие годы на то, чтобы вырезать эту организацию из нашего мира, — продолжила Чаровница. — Но, увы и ах, не вырезали. Игорь вскорости ушёл по звёздному пути, а Графиня одна не справлялась с этим и другими делами. Святогору пировцы были, так сказать, не нужны. Со временем они завладели его умом… Святогор… был слабым правителем нашей Светлой Славорусии…
Беляна замолчала, вдруг осознав, что ушла в своих рассуждениях куда-то не туда. Поднялась на ноги, скинула простым, ничего не значащим движением тулупчик, повесила его на спинку стула. Снова села. Под корсетом была надета рубаха с пышными рукавами, на запястье заканчивающаяся резинками с мягкой и тонкой вышивкой. На запястьях красовались тонкие сплетённые из ярких ниток и бисера браслеты, что говорило-таки о том, что вампирушка имеет и детей и очень любящего мужа.
— Потому-то за эти годы организация вновь разрослась и укрепилась. Теперь бродит по Славорусии и сеет зло. Так вот, Жбан Сундук и те, кого я ещё перечислила всего лишь пешки. Но не важно, пешки — нет, эту гадость надо в любом случае вырезать. Это о том, зачем мне Жбан Сундук и что я благодарна вам за то, что вы его остановили и потрепали. А ещё уничтожили его отряд. Надеюсь, Сила Могильщик, ты не будешь настаивать на том, чтобы забрать Жбана с собой и оторвать ему голову?
— Нет, не буду, — отозвался Медведь, глядя на то, как изящно она берёт фарфоровую кружку с нарисованной на ней жар-птицей и смешно морща свой маленький и очаровательный носик, вбирает в себя несколько капель кровавого нектара. Словно пьёт горячий чай.
— Намедни Графиня Светлана, — продолжила Беляна, ставя чашку на столик, — отправила три бледных отряда к месту упавшего бога. Зона зла расширяется, кто-то должен взять управу в свои руки. Мстислава пока что этим не занимается. Она вообще ничем не занимается. Вчера было девять дней со смерти Святогора Третьего, вчера он отправился по звёздной дороге. Она устроила в честь этого пир…
Беляна снова замолчала. Нахмурилась. Так получалось, что она то и дело соскальзывала с основной темы разговора. А основная тема — это дети-вампирята. Все эти эмоции хорошо отражались на её прекрасном личике, и Медведь, практически не моргая смотрел на это личико, улавливая всё то, что творилось внутри Чаровницы. Беляна не хотела отдаляться от разговора об упырятах, но вопрос о преступнике её беспокоил сильно. Беглец был опасен, даже слишком. И она переживала и хотела ослушаться приказа, и хотела их бросить, но не могла.
— Так кто бежал? — решил облегчить её муки Медведь. Ему самому невыносимо было слушать что-то постороннее, когда было нечто, что касалось его напрямую. Однако, Медведю, как впрочем и Кощею, казалось, что этого преступника они знают. И мельком подумалось в тот момент Силе, что дети-упыри подождут…
Беляна пригубила крови, видно раздумывая о том, говорить или нет, потом всё же озвучила свою мысль:
— Лучезар Узник.
Некоторое время Сила и Кощей смотрели на неё так, будто она сказала нечто, что их совершенно не касалось. Потом Скоморох переспросил:
— Лучезар? — Беляна кивнула. — Княжич? — уточнил брат, то ли спрашивая, то ли утверждая. Беляна снова кивнула. — Исследователь?
— Именно так, — раздражённо ответила она, глядя на Скомороха. — Княжич, Исследователь, Безумный, Красивый… Тот самый Лучезар, у которого масса прозваний. На данный момент, он Узник.
— А почему он Узник? — вопросил Кощей. У него, так же как и у Медведя информация не могла уложиться в голове. — И когда он стал узником? Я что-то упускаю… А преступником когда стал?
— Тридцать два года назад, — будто зачитывая приговор, озвучила Беляна. Вскинула голову так, словно Кощей обвинял её во лжи. — Выпил свой отряд до чиста, отряд, что снарядила ему Графиня Светлана для похода в Древний город.
— До последней капли?
— Да.
— Сколько?
— Что сколько?
— Людей? Выпил?
— Тридцать семь.
— Выпил всех сразу?
— Что не так?
— Как только не лопнул, — буркнул Скоморох. Не шутил. Язвил. Но язвил больно и зло. — Одного-то выпить за раз сложно. Ты сама-та, дочь Кровавого Терема, сможешь так сделать? Сколько ты за раз выпиваешь? Нет, я понимаю, Красавчик у нас тот ещё проглот, он и вампирскую кровь пьёт, не выбирает, но не до такой же степени. Тридцать семь человека за раз. Охренеть.
— Может ты и прав, Кощей Скоморох, но не это имеет значение, а то, что он убил их. Сначала выпил, а затем отрубил всем головы. Обескровленным. Как трус!
— Запомни хорошенько, девонька, — зашипел, сдерживая гнев Кощей, — Лучезар Княжич не трус!
Беляна угрожающе встала, прекрасное бледное лицо покрылось алыми пятнами. Она злилась так же. Но сдерживалась. Поднялся и Кощей, вроде глядя ей в лицо, а вроде как и на грудь. Беляна доходила высокому, словно шпала Кощею макушкой до распухшего, красного носа. Но складывалось такое ощущение, что была выше его на голову.
— Убил всех, — с расстановкой проговорила она. — Тридцать семь человек. — Помолчала, глядя в глаза Скомороху, словно играя с ним в гляделки, а потом вдруг задала вопрос: — Вы же знаете Лучезара Узника? — в этот момент она посмотрела на Силу, но обращалась к ним двоим.
— Конечно, милая, мы его знаем. Он наш побратим, — за Силу ответил Скоморох. Гнев резко сменился на милость, но Кощей продолжал быть, как натянутая струна.
— Значит знаешь, Кощей Мрачный Жданец, на что он способен.
— Мы в одной дружине состояли. Вместе в походы хаживали. Рубили нечисть, нежить, супостатов гадских, пировцев сраных. Поэтому — да, я знаю, на что способен мой побратим. И да, я знаю, что то, о чём ты говоришь, не может быть.
— Но это истина!
— Я знаю много истин, которые красят в тот цвет, который человеку более нравится — как победители, так и проигравшие. Ты сейчас заскочи на огонёк в старую столицу Московию, где хорошо поживает великая и ужасная организация «Правда и Рассвет Нации», она тебе столько «хорошего» про нас наговорит, а себя в ярком цвете выставит, что и мозги твои свернутся. А в Османию сходи. Там османцы из нас жутких существ делают. А у Речи Посполитой русы — это демоны. Безмозглые демоны, которые подчинены одному закону: убивать. Они идут за Князем, который хочет единолично править во всём мире, а несчастных ляхов держать на привязи и ездить на них в туалет. У Европианы мы тоже жуткие существа. Они уверены, и стар
